Но в то же время я задумалась над тем, а как часто вообще выводится потомство? Раз в рог? Несколько рогов? И как вообще обстоят дела с размножением у дракх’кханов? Вопрос это, конечно, интимный, и в моём возрасте о нём рано думать, но раз уж я вылупилась самкой, стоило бы и о нём подумать. Ведь рано или поздно кто-то может обратить на меня внимание именно как на самку, а не просто дракх’кхана.
К счастью, Эрдарион уже обратил внимание на ход моих мыслей и ответил до того, как прозвучал вопрос:
— Атакама рано думает об этом. До шестнадцати рогов дракх’кханы не могут производить яйца. После — самец выбирает наиболее сильную самку, и они производят зачатие. Или наоборот — самка выбирает себе дракх’кхана для этого. Но на слабых никто не смотрит, и это позор для дракх’кхана.
Оно и очевидно. Вряд ли кто-то захочет зачать детей от чахлого и худого драконида, в котором разве что чешуя да кости. Но тем не менее, у меня всё ещё оставались вопросы подобного характера, но уже более глубокие.
— А почему дракх’кхан расти без тот, кто зачал его? Родители? — спросила я, с сомнением хмыкая. Золотистый Ши’Хсад некоторое время молчал, просто следуя к башне.
— Родитель не нужен, когда есть охотник, что берёт на воспитание молодого, — пояснил он после небольшой паузы, хмурясь, — так не во всех кланах принято, но у Рокхана именно так.
— А как дракх’кханы размножаться, если не знать, кто есть кто? — наконец, подошла я к главному вопросу, который смущал меня. Он был на тему родственных связей. Если ты не знаешь, кто твои родители, то и братьев с сёстрами тоже можешь перепутать. Вот тот же Хор’Гарат — он же мне брат или нет?
Прозвучавший вопрос, похоже, не был понят сразу, и Эрдарион лишь вопросительно глянул на меня.
— Атакама предполагать, что брат и сестра не зачать хорошее потомство. Так же как и родитель с детеныш, — пояснила я на сей раз прямым текстом. Ши’Хсад глухо и протяжно зашипел, то ли усмехаясь, то ли показывая усталость от расспросов.
— Дракх’кхан определяет родителя или родственника по запаху. У близких он почти один и тот же. Дракх’кхан по нюху сразу понимает, кто перед ним. У таких не получается зачать хорошее потомство, и поэтому они ищут других партнёров.
А вот это уже становилось интересно. Получается, я могла как найти потенциальных родителей, так и братьев с сёстрами, просто принюхавшись. Только оставалось непонятным, как именно организм сообщит о том, кто является мне родственником. Вряд ли Эрдарион смог бы ответить на такие вопросы более подробно, так что оставалось надеяться лишь на проявление инстинктов.
Беседа с шаманом и собственные размышления настолько увлекли меня, что я даже не заметила, как мы подошли обратно к башне, и Ши’Хсад спешным шагом двинулся внутрь, останавливаясь у мешка возле прохода.
Я без лишних слов уселась рядом, устало вздыхая. Обход деревни всё же утомил, и я, вспомнив, что практически не отдыхала с момента своего возвращения, уже испытывала трудности с восполнением сил. Появлялась отдышка, а конечности предательски тряслись от нагрузки. Эффект от снадобья Ши’Хсада постепенно подходил к концу, и мои раны начинали побаливать, а меня саму клонить в сон. Эрдарион, заметив такое, просто подошёл и вручил мне в лапы сочный красный плод, очень напоминающий земной гранат.
— Атакама проходила испытание дор’манда? — поинтересовался он, пока я вгрызалась в сочную мякоть. Я сначала было кивнула, но сразу же исправилась, чуть подвигав шейным гребнем.
— Ты доказала, что духи не отвернулись от тебя. В тебе пока не сомневаются в клане, но на будущее — постарайся не вести себя странно. Анемос очень подозрительный.
«Скорее не в меру параноидальный», — хотела я добавить, но вспомнила, что последнего слова не было в языке дракх’кханов, так что рассказать, что я думаю про всё это, не смогла бы и при всём желании.
— Мне показаться, что испытание похоже на попытка избавиться от Атакама, — лишь добавила я, откусывая от плода ещё кусок. Он был, как всегда, сочным и вкусным, и я с удовольствием его поедала, уже практически ни о чём не переживая. Слава Богу, что это «испытание» уже позади.
— Дор’манд Анемос испытывал почти всех со временем. Он часто подозревает других, что они приняли новую веру во Владыку, который заставляет предавать духов. Даже меня испытывал, — ответил мне Эрдарион, вздыхая.
— Какое испытание ты пройти? — поинтересовалась я, уже доедая плод. Сок стекал по подбродорку вниз, пачкая как мои лапы, так и тело, но я на это не обращала внимание, увлечённая своим обедом.
— Анемос столкнул меня с одним из старших охотников в поединке. Хааром… — сообщил он, показывая мне на свои шрамы на теле, — именно он мне и оставил раны. И обломал рог тогда.
«Ого… Должно быть, бой был почти насмерть…» — мысленно присвистнула я, глядя на Эрдариона. Новый рог у него уже успел вырасти на месте обломанного, но царапины, раны и просто участки, где ободрана чешуя, так и остались мрачным напоминанием о том поединке. Мне даже стало неловко от того, что спросила Ши’Хсада об этом.
