— Ты мог погибнуть, если бы я не помогла, — нахмурилась я в ответ, продолжая протягивать ему руку. Хор’Гарат лишь оскалился в ответ и отбил её в сторону, медленно поднимаясь. Опираясь на собственное копьё, он встал сначала на четвереньки, потом на колени, и, наконец, медленно-медленно выпрямился. Рыже-бурый дракх’кхан сразу же попытался схватить мёртвого мортафанга за лапу и начать тащить, но закашлялся и опустился обратно к земле, хватаясь за бедро, а из его пасти потекла тёмно-зелёная жидкость вперемешку с кровью.
Я тут же вспомнила о том приёме, который он использовал против мортафанга. Он ему просто плюнул в глаза, чтобы ослепить и сбить с толку? Удивительно. Признаться, этот приём смог поразить даже меня. Неужели Каз’Крах его этому научил?
— Лежи лучше. Устроим здесь небольшой лагерь, а я пока притащу сюда тело убитого алкалмаза. Съедим его, — предложила я, наблюдая за потугами Хор’Гарата выпрямиться снова. Ох, и перекосило же его морду от боли. Было заметно, что он еле держится, чтобы не потерять сознание от усталости и боли.
Оглядевшись, я заметила обломки своего оружия, которое было моим луком и копьём, и поняла, что если нам попадётся ещё один хищник, то мне придётся драться лишь когтями и зубами. А это для меня всё ещё крайне непривычно, и подсознательно мне до сих пор казалось, что кусать врага — нерациональная идея. Я даже всё ещё при драках пыталась сжать ладонь в кулак, а не отогнуть пальцы так, чтобы размахивать когтями, так что природному оружию я не доверяла.
— Атакама, иди за добычей. Хор’Гарат будет здесь, — рыкнул мне рыже-бурый, усаживаясь у мёртвой туши хищника и перехватывая лапами копьё. Я немного постояла, подумав над тем, оставлять ли сородича одного, но затем решила исполнить задуманное.
Алкалмаз лежал недалеко от места сражения, так что перетаскивание туши к сородичу много времени у меня не заняло. Моя добыча уже была мертва к тому моменту, так что я просто обвязала его верёвками, которые получила с боласа, и начала тащить по наиболее пологому склону вверх. Это было непросто, но в конце концов я справилась. А дотащить алмалмаза за несколько десятков шагов по земле до Хор’Гарата было довольно-таки просто. К счастью, я никаких серьёзных повреждений в ходе борьбы с мортафангом не получила, и сил у меня было полно.
— Атакама должна тащить еду в лагерь. Если съесть тушу здесь, то это не признают, как прохождение обряда, — пророкотал мне хрипло Хор’Гарат, когда я появилась перед ним вновь. Я уселась рядом и тяжело вздохнула.
— Послушай, — обратилась я к нему после небольшой паузы. Я давно хотела с ним поговорить по душам, но он меня не признавал, как равную, а потому, обычно, бросался лишь провокациями. Но сейчас, как мне казалось, был идеальный момент для этого, и я решила продолжить: — я до сих пор помню нашу первую охоту и смерть Энтараты. От её тела не осталось ничего, и про неё спустя столько когтей все забыли. Но я прекрасно помню тот ужас от смерти сородича, страх умереть и возможность оказаться тоже забытой всеми. Я знаю смерть и видела её. И я не хочу, чтобы на моих глазах умирал хоть ещё один сородич. Твоя жизнь ценнее, чем упущенная добыча.
Говорить про то, что я уже умирала, будучи человеком, не стану. Вряд ли он поймёт меня правильно. Но я ещё после первой охоты поняла, что не хочу позволять умирать другим так легко и просто, тем более, когда мне это чувство уже было знакомо. У меня уже имелись планы развитию нашего клана и улучшению условий жизни в нём, а также — как допускать такой большой смертности. Ладно там не принесу добычу — если что, я всегда смогу ещё кого-нибудь одолеть, если отправят обратно. Чай, не в первый раз иду одна. Но вот погибшего сородича уже не вернуть.
— Глупая Атакама, — фыркнул мой собеседник и закрыл глаза, откидываясь на спину зверя. Я ему ничего не ответила, но бросила взгляд на алкалмаза и без лишних вопросов принялась разделывать его. На этот раз пришлось работать зубами, как бы мне ни хотелось обойтись без этого, но по итогу я отгрызла с добычи одно бедро и вручила его буро-рыжему дракониду. Пока я разгрызала точно так же второе, пытаясь подавить подступающую тошноту от столь безобразного действия, Хор’Гарат грыз сырое мясо и жадно впивался в него зубами. Уж кому, как ни нам известно, что дракх’кхану для восстановления сил нужна еда и покой.
«Никогда не привыкну зубами это делать, но у меня даже ножа пока нет», — вздохнув, подумала я, отделяя второе бедро от тела. Обычно я делаю всё это острым камнем, но сейчас его с собой не было, а рядом валялась только круглая галька, так что приходилось работать так. Хорошо, что я хотя бы привыкла ко вкусу сырого мяса, так что я без всякого отвращения могла сидеть рядом и есть вместе с Хор’Гаратом. Этот бой меня тоже истощил, и хотя я и была здоровой, но чуяла, что силы мне ещё пригодятся.
Какое-то время мы просто молча обедали и наблюдали за обстановкой вокруг, но, прожевав очередной кусок сырого сочного мяса, я прервалась и обратилась к сородичу:
