— Самки черных вдов самые ядовитые. Кажется, это подходит тебе.
— Я не думала, что демон будет использовать стоп слово.
— А я не думал, что молодая смертная девушка будет осквернять могилы и воровать у первородного Бога Смерти. Мы оба полны сюрпризов.
Я затаила дыхание, когда его рука прижалась к моему пупку, а затем скользнула к талии. Он обернул пояс ночной рубашки вокруг пальца, играя с ним мучительно медленно, впитывая каждую мою реакцию.
Его другая рука прижалась к моему сердцу, мой пульс с огромной скоростью бился под его ладонью.
— Я чертовски люблю твое бешеное сердцебиение. Твое сердце так сильно бьется, когда я дразню тебя.
Мы только начали. Он едва коснулся меня, но уже обернул вокруг своего пальца. Я хотела его так сильно, что могла бы заплакать.
Я делала это только для того, чтобы освободиться от оков, но у меня было предчувствие, что мне это очень понравится. Я задалась вопросом: если я сбегу из этого ада, будет ли моя душа по-прежнему проклята после всего этого? Учитывая, как приятны были прикосновения Белиала, я поняла, что мне все равно.
После напряженной минуты, когда он довел меня до грани безумия от чистого ожидания, демон потянул за пояс, освобождая меня от ночнушки.
— Ты прекрасна, Рэйвен, — прошептал он, проводя глазами по моему телу, а рукой скользя между моих грудей. Его пальцы отбивали ритм на моей грудной клетке, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он имитирует ритм моего сердца.
Я напряглась, пытаясь вырваться из наручников, желая его еще сильнее. Я хотела почувствовать прикосновение его губ к моим и упиться его дыханием, когда он вздыхал, ощущая мое тело около себя. Но он крепко держал меня, заставляя принимать ласки в его собственном темпе.
Его руки блуждали по изгибам и округлостям моего тела. Я напряглась, ожидая, что он прокомментирует мои шрамы. Он молчал, прослеживая каждую линию и контур, как будто хотел запечатлеть их в памяти.
Его рука переместилась на одну из моих грудей, поглаживая мой проколотый сосок.
— Раньше я никогда не видел в этом ничего, кроме украшения для тела. Нечто красивое, украшающее женскую фигуру. Но на тебе? — он поднял лицо и посмотрел мне в глаза. — На тебе они чертовски прекрасны.
Из моего горла вырвался смущенный вскрик, когда он зажал нежную вершину между пальцами и потянул ее. Я почувствовала острую боль, но она быстро превратилась в тупую, которая проникла прямо в сосок.
— О Боже.
— Богу здесь нет места, как и молитвам, обращенным к нему. Здесь нет надежды на спасение. Только пыль, тьма и крики проклятых, — он наклонился вперед, так близко, что его дыхание скользнуло по моему телу, согревая его. — Скоро твои крики присоединятся к их отчаянному хору. И в твоих устах будет мое имя. Не Божье.
— Ты кажешься довольно самоуверенным, — я поддразнила его, гадая, ускорит ли он темп, если буду его донимать. — Уверен в этом?
Его единственным ответом был изгиб губ за маской и хриплое «хм».
Мое сердце подскочило к горлу, когда он повернулся и потянулся к подсвечнику на прикроватной тумбочке. Я с трудом сглотнула, сосредоточив внимание на мерцающем пламени и расплавленном воске, стекающем по полурасплавленному подсвечнику.
— Что ты собираешься с ним делать?
— Научу свою маленькую человеческую девчонку, что значит грубить демону, — сказал Белиал с мрачным смешком. Он поднес подсвечник к моему пупку и медленно наклонил его. — Теперь не шевелись, но не смей молчать. Я хочу, чтобы весь замок узнал, какая ненасытная шлюшка наша новая гостья.
Едва последнее слово сорвалось с его губ, как первая капля воска упала со свечи и приземлилась на мой пупок. Я почувствовала острую боль, но она прошла почти сразу же, как только мой мозг успел ее обработать.
Белиал сглотнул, когда я взвыла от следующей порции жгучих капель.
— Правильно, смертная. Плачь для меня. Скули. Умоляй меня остановиться или дать больше. Мне плевать, главное, чтобы ты умоляла.
— П-пожалуйста, — я приготовилась к боли, когда следующие капли воска упали на кожу между моих грудей. Он рыкнул, увидев, как я напряглась в ожидании каждой жгучей капли. Протянув ко мне руку, он накрыл мои глаза своей ладонью, которая была настолько большой, что закрывала половину моего лица.
Следующий всплеск боли, тесно переплетенный с удовольствием, был еще более усилен ожиданием, поскольку я не знала куда упадут следующие капли. Когда воск начал капать на мои соски, затвердевая поверх металлических украшений, я закричала.
Это была восхитительная пытка.
Через несколько минут, когда мои груди были покрыты толстой коркой воска, он убрал руку и поставил свечу обратно на прикроватный столик.
— Мы закончили? — спросила я, стараясь не выдать разочарования в голосе.
— О, мы только начали.
От его грубого голоса у меня по коже побежали мурашки. Он схватил меня и перевернул, так что я оказалась на четвереньках. Он схватил мою ночнушку и задрал ее выше бедер, обнажив мою попку.
Я вытянула шею, чтобы посмотреть на него, но его рука была в моих волосах и прижимала лицо к кровати.
