Сулейман-бек сплюнул на пол кусочек ореховой скорлупы, но Салим знал, что он бы с радостью плюнул на сам Кабул. Брату здесь надоело, и он не мог дождаться возвращения в Индостан.
– Старалась попасться тебе на глаза. Наложницей принца быть гораздо лучше, чем остаться прозябать здесь.
Может статься, Сулейман-бек и прав, думал Салим. Мысленным взором он возвратился к тому моменту, когда покрывало девушки чуть раздвинулось. Она сделала это нарочно? И специально замешкалась, чтобы он успел рассмотреть ее лицо? Если так, то оно и к лучшему. Это означало, что он ей тоже нравится. Салим встал.
– Я не желаю ее просто как наложницу. Я хочу, чтобы она стала мне женой.
Уже смеркалось, когда слуга сообщил Салиму, что в крепость прибыл Гияз-бек. Как только перса препроводили в его покои, Салим начал без предисловий:
– Гияз-бек, я вызвал тебя сюда не как твой принц, но – я на это надеюсь – как твой будущий зять. Я хочу жениться на твоей дочери. Отдай за меня Мехруниссу, и я сделаю ее первой среди моих жен и в моем сердце.
Гияз-бек широко раскрыл глаза. Но вместо того, чтобы улыбаться, как ожидал Салим, он хмурился.
– В чем дело, Гияз-бек?
– Светлейший, ты просишь невозможного.
– Не понимаю… Я думал, ты будешь рад моему предложению.
– Так и есть, светлейший. Это – большая, невероятная честь. Но я повторяю: об этом не может быть и речи.
– Почему? – Не помня себя, Салим кинулся вперед и схватил Гияз-бека за худое предплечье.
– Моя дочь уже помолвлена.
– С кем?
– С одним из командующих твоего отца в Бенгалии, Шер-Афганом. Как человек чести, я не могу разорвать их помолвку. Мне очень жаль, светлейший…
– Светлейший, для тебя письмо из Лахора.
Горчи Салима вручил ему обвитый золотой проволокой зеленый кожаный мешочек с висящей на нем имперской печатью. Внутри принц обнаружил плотный лист бумаги, свернутый в четыре раза. Развернув его, он увидел знакомый почерк Абуль Фазла. Строчка за строчкой, строчка за строчкой… всё пустые слова. Лишь в конце страницы, после кучи напыщенных заверений в почтении, Салим нашел то главное, зачем летописец отца написал это послание:
Салим подал письмо Сулейман-беку. Тот довольно улыбнулся, прочитав его.
– Я‑то боялся, что мы застрянем здесь на годы…
– Да, вот таков мой отец – ни строчки собственной рукой; все написал и даже запечатал Абуль Фазл… И все же я не ожидал, что про нас вспомнят всего через восемь месяцев. Я удивлен.
– Ты как-то невесел… Все еще одержим той персидской девочкой, верно? Когда ты вернешься к своим женам и гарему, то поймешь, что это не более чем мимолетная прихоть, плод скуки.
Салим был в раздумьях. Что он на самом деле чувствовал? Его отношения – даже дружба – с Гияз-беком скрасили ему пребывание в Кабуле, а после того, как принц увидел Мехруниссу, он неотвязно думал о ней, точно так же, как раньше – о возвращении ко двору. Но с тех пор, как Гияз-бек отклонил его предложение о браке с ней, между ними появилась неизбежная натянутость. Салим реже бывал у перса в доме и, конечно, больше не видел Мехруниссу. Однако он выяснил, что их с Шер-Афганом бракосочетание назначено не ранее следующего года. Возможно, вернувшись в Лахор, он сможет убедить отца повлиять на Гияз-бека… Если сам падишах прикажет разорвать помолвку Мехруниссы, то кабульскому казначею, как его подданному, останется только повиноваться.
Долгое путешествие по горным перевалам из Кабула через Инд и другие великие реки Пенджаба прошло быстро и хорошо, и не обремененный медленным вещевым обозом, Салим добрался до Лахора всего за шесть недель. С каждой пролетающей мимо милей его настроение поднималось по мере потепления воздуха окружавших его равнин. И когда он находился в покоях Акбара, один на один с ним, впервые начиная со времени своего изгнания, Салим чувствовал, что дрожит от добрых предчувствий и надежды.
– Я рад видеть, что ты благополучно возвратился из Кабула. – Акбар заговорил первым, лицо его было спокойно. – Я сожалею, что мы расстались в гневе, но ты не оставил мне другого выбора, кроме как наказать тебя. Я надеюсь, что в отъезде ты подумал над своим сыновним долгом и о том, что в будущем будешь вести себя соответственно.
