Через холл налево, затем вдоль коридора до конца, ещё раз налево и вниз. Перемещаться с магическим ускорением внутри здания было непросто, но Удальцов всё равно спешил как мог. Уже на ступенях он услышал отчаянные крики вомбатов, спустился и сразу же упёрся в стальную решётку. За решёткой комната, а в комнате паника.
Кто орёт, кто плачет, кто молится, а кто на грани безумия расшибает кулаки о стену. Матери укачивают детей, мужчины-вомбаты из тех что повменяемей собрались в кучу и что-то живо обсуждают, а по центру всего этого ужаса стоит бомба. Коробка с тротиловыми шашками, лапша разноцветных проводов, а сверху маленький чёрный таймер. И на табло уже меньше минуты.
– Отошли от двери! – заорал Женёк.
Никто не внял. Пришлось просунуть руку меж прутьев, притянуть к себе первого попавшегося вобмата и повторить ему прямо в рожу:
– ОТОШЛИ ОТ ДВЕРИ БЫРО!!!
Послушают – значит послушают, а нет – сами виноваты. Удальцов отпустил пушистого и побежал вверх по ступеням, на разгон. Стартовать на лестнице для него было впервые, однако что ещё делать? На кону стоит слишком многое. Ведь если Рита говорила о том фильме, о котором он думает…
– Э-ЭЭЭХ!!! – туша Удальцова снесла дверь с петель.
Кого-то обязательно задело, и остаётся лишь надеяться, что не насмерть. Но проверять категорически некогда! Сорок секунд! Подхватив коробку, молчаливый герой рванул на выход. Вверх, по коридорам, через холл и проделанную им самим дыру на улицу. Двадцать секунд.
– Твою-то ма-а-а-ать, – выругался Женёк, но сам себя не услышал из-за свиста ветра в ушах. – Куда?
В самом центре городской застройки и без чёткого понимания, насколько сильно рванёт эта штука, Удальцов просто побежал вперёд. Туда, куда глядели глаза…
– Мир, – кивнул Иванов. – Дружба. Жвачка.
Мы снова сидели в его кабинете, вот только на сей раз расширенным составом. Народищу в кабинет набилось столько, что уши горели даже с открытым настежь окном. Ловким движением генерал сгрёб с рабочего стола всё «рабочее», а следом его люди начали наставлять закуску и выпивку. У веселья не было разгона, оно захлестнуло сразу же и с головой. И что-то мне подсказывает, что гусарам только дай повод.
А единственное, что запретил делать Иванов, так это сабражировать у себя в кабинете.
– Стоять! – рявкнул он на одного из своих гусар, когда тот уже примеривался саблей к бутылочному горлышку.
– Ну Виталич!
– Нет!
– Ну повод же!
– Нет, я сказал!
– А в окно можно?
– В окно, – задумался Иванов. – В окно можно, – и вновь повернулся ко мне.
Пока его командиры сбились в кучу и наперебой травили похабные анекдоты, генерал Рубежного решил о чём-то со мной поговорить. Хотя… договорённости уже были озвучены заранее.
– Так вот, Харламов. После всего того, что между нами было, – ухмыльнулся генерал, – дружить городами не просто можно, а даже нужно. И торговля на пользу пойдёт, и оленегаторы эти твои не помешают. Но есть один момент…
– Слушаю вас, Константин Витальевич.
– М-м-м, – Иванов чуть замялся и подкрутил ус. – Ладно, не буду ходить вокруг да около. Оставь нам своего гоблинёнка, а?
Едва генерал успел договорить, как я почувствовал, что Игорь дёргает меня за рукав.
– Владыка, – сказал малой. – Пожалуйста, – и столько в его глазах было надежды.
А Иванов, как будто этого мало, начал дальше травить юную изобретательскую душу:
– У нас же тут для него работы ещё непочатый край! Это же со свёрнутой танковой башни можно попробовать гаубицу сделать, например. Наверное. Или…
Хмм…
Вообще-то, такая корова нужна самому. Но! Двести пятьдесят одарённых гусар – это двести пятьдесят одарённых гусар. Это, блин, силища, которая может понадобиться мне в самом ближайшем времени. Ведь во всей армии моей Империи пока что даже половины от этого числа не наберётся.
Во-первых. А во-вторых, Игорёк может стать катализатором дружбы местных людей с гоблинами. Чем дольше он здесь пробудет и чем больше успеет принести пользы, тем проще жителям Рубежного будет принять жителей Большого Стояна, как своих соотечественников. Итак…
– Я тоже не буду юлить, Константин Витальевич. Игоря я вам, конечно, оставлю, но хочу получить со сделки свою выгоду.
– Так, – кивнул генерал.
– Верность в грядущей войне.
– Во как? – Иванов нахмурился. – А у нас что, война грядёт?
– Думаю, да. Слухи о том, что господин наместник всё-таки решил объединиться с Романовым ходят так давно, что им невозможно не поверить. Так что рано или поздно они придут сюда.
– Ага… и ты решил им противостоять?
– А почему бы и нет? Новый мир, новые порядки.
– И ты, такой весь из себя красивый, во главе этого нового порядка?
– А почему бы, – повторил я, – и нет?
Теперь время на подумать потребовалось Иванову. Генерал подкрутил усы, выпил, случайно намочил усы и подкрутил их снова. Посмотрел на своих людей, покатывающихся со смеху после фразы: «убил, а потом ещё и съел!» – а затем снова перевёл взгляд на меня.
– И какова твоя «предвыборная кампания»?
