Владыка Океана полностью

Когда на космодроме Рэдрика объявился нотариус, мы дружно усомнились в том, что чудес не бывает.

Найти на Мейне Князя, по-моему, было не намного проще, чем разыскать пуговицу в метеоритном потоке с помощью лупы и магнита, особенно для человека цивильного. А этот тип ухитрился. Сначала ужасно вежливо попросил посадку, а потом вышел из своего пижонского кораблика с громадным портфелем в руке и спросил у Рэдрика так:

– Уважаемый господин Бешеный, не могли бы вы оказать мне любезность и подсказать, как найти гражданина Шии, его светлость господина Эльма эд Норфстуд ми Альбиара а Феорри ыль Годми-Педжлена и Сальова?

И, что забавно – Рэдрик сразу понял, о ком речь. Во-первых, в его стае под «светлость» подходила только одна живая душа, во-вторых, Князь был действительно шиянин, а в третьих, он намалевал свое полное имя и титул на броне своей машины. Под шикарно нарисованным родовым гербом, изображающим башню посреди океанских волн.

Князь всегда любил распространяться о своем благородном происхождении. Несмотря на то, что папуля Князя, его светлость с непроизносимым именем, на Мейну прилетел, имея, кроме благородного происхождения, разбитую колымагу класса «Скиталец», два боекомплекта и одни запасные брюки. И все. Потомок древнего и славного рода ведь не обязательно должен быть богатым, правда?

А пекся его папа о древнем и славном имени не меньше, чем сам Князь. Когда решил жениться на маме Князя, чуть из кожи не вывернулся, разыскивая священника-шиянина. Нашел. Так что Князь был самой, что ни на есть, настоящей «светлостью», рожденной в законном браке и унаследовавшей титул. Но никому из жителей Мейны никогда и в голову не пришло бы, что это имеет значение для кого-то на Шие.

Натурально, целая толпа ломанулась его искать, чтобы сообщить. А когда Князь пришел, этот тип чинил политес, поклонился в три этапа и преклонил колено.

Перед нашим другом Князем, у которого был рабочий комбез, протертый на коленях, медальный профиль, лохматая белокурая грива и голубая кровь. Орлам польстило.

А тип тем временем говорит:

– Ваша светлость, – и снова произносит Князево имя без единой запинки, – я имею честь и удовольствие огласить вам завещание вашего троюродного дяди, – и произносит имя втрое длиннее, – изволившего сделать меня своим душеприказчиком и поручившего мне найти после его кончины последнего представителя вашего, ваша светлость, древнейшего и славнейшего рода.

А Князь в это время хлопает светлыми ресницами и соображает, кто такой душеприказчик.

Зато нотариус глазами не хлопал, а достал из этого своего портфеля папку с бумажными документами, пожелтевшими от времени, и даже, вроде бы, листы пергамента там лежали – а еще микрокомпьютер и авторучку. И разразился речью. Мы стояли и внимали, а он вещал про преемственность, верность традициям, отсутствие предрассудков и родовую честь. В том смысле, что судьбе, видимо, было угодно сберечь батюшку Эльма в таком опасном и непростом месте, как Мейна, чтобы его благорожденный отпрыск мог вернуться в свое родовое гнездо, трагически пустующее уже третий месяц как.

Когда он закончил, Уран сказал в виде резюме:

– Князь, это круто, за это, типа, надо выпить, – и Князь кивнул, чуточку, по-моему, ошалело.

Но нотариус не позволил.

– Если его светлость не против, – говорит, – то я попросил бы отложить празднование до того знаменательного момента, как будут подписаны бумаги.

Его светлость был не против, ему и в голову не пришло возражать, так что мы пошли в штаб, чтобы Князь всю эту макулатуру удобно подписал.

Вообще-то, подчерк у Князя был не фонтан. Когда человек всю сознательную жизнь пишет исключительно посредством компьютерной клавиатуры, к авторучке ему тяжело приноровиться. И сидел Князь за барной стойкой, вздыхал, скреб затылок и жутко старательно выцарапывал свои каракули на всех этих листах, изрисованных гербами, как лавийские стотысячные купюры. И судя по выражению его лица, когда процедура закончилась, бедняга за это время устал больше, чем за сутки ремонтных работ в открытом космосе.

А закончив этот адский труд, Князь поднял один гербовый лист, помахал им в воздухе перед физиономией нотариуса и спрашивает:

– Уважаемый, а мой дядюшка, часом, не любил шутить? Он вправду мне вот это вот все оставил? Или, парр-рдон, у него изощренное чувство юмора?

И я понимаю, что не верит он в этот абсурд ни грамма, потому что сумма там совершенно нереальная. Но нотариус упаковал половину писанины обратно в портфель и говорит:

– Совершенно верно, ваша светлость. Титул князя, – увольте только меня повторять этот титул, язык заплетается, – фамильный замок на острове Добрых Детей, каковой остров является в последние семьсот шестьдесят три года собственностью ваших предков, а также четыре с половиной миллиона в шиянских бонах и ценных бумагах.

Вокруг зааплодировали. А Князь обмахнулся листом, встал и снова сел. И говорит:

– Это кстати, господа… Мне, понимаете ли, нужно на генераторе защиту заменить… – растерянно так.

Кто-то нервно фыркнул, а Инчи заржал и выдал: