До сих пор не оправившись о шока, девушка смотрела на меня и не знала, то ли бежать от меня сломя голову, то ли считать спасителем.
— Тебя как зовут?
— Алексия, — прошептала она, машинально пряча от меня запястье.
— А фамилия есть?
— Ко… Ковалевс…
— Понятно, — перебил я. — Ты из рода Плахиных.
Она застыла, выпучив глаза.
— К-как ты понял?
— Серьги. На тебе сережки с их родовым гербом. Какая теперь разница… пошли.
Притихнув, она поплелась за мной.
— Мне нельзя брать свою фамилию. Мы в опале… — прошептала она.
— Знаю, — кивнул я. — Мой род тоже.
— Жанна.
Я обернулся.
— Чего?
— Моё имя, настоящее. Не для работы.
Бледная и серьезная, она впервые смотрела мне прямо в глаза. Взглядом, в котором на миг мелькнула былая, почти забытая нотка благородной госпожи, наследницы древнего рода.
Что случилось с Плахиными, я знал только по слухам. Их сделали одним из показательных примеров: род почти полностью истребили, а земли разделили между лояльными князьями и промышленниками. Ну а наследники… можно было только догадываться, что их ждало.
А девчонка плелась за мной, продолжая бормотать себе под нос.
— Мой спутник, он… мой клиент. Я работаю в…
— Шш!
Я поднял голову: сверху доносились приглушенные гудки машин и невнятный шум. Похоже, мы на месте. Осталось найти выход.
— За мной.
Лаз наверх нашелся метров через тридцать, за поворотом. Проржавевшая лесенка вела к такому же люку, через который мы вошли. Сняв изорванный китель, я замотал в него кодекс.
Конечно, он принадлежал цесаревичу. И честь дворянина велела мне вернуть его. Но пока… слишком опасно нам с ним быть вместе.
Скрепя сердце, я сунул сверток с кодексом в руки девушке.
— Вот что, Жанна. Уроды, расстрелявшие твоего спутника и тех людей, уже совершили покушение на цесаревича и положили кучу знати. Им нечего терять, еще пара трупов их не остановит. Из хороших новостей — их ищут все от полиции до Великих Князей с кодексами. А плохая новость — они ищут…
Я покосился на кодекс. Ни к чему ей знать о нем.
— … меня. Им нужен я, единственный свидетель. Но и тебя они видели, а лишние свидетели им не нужны. Здесь нам сидеть нельзя, они скоро догадаются, куда мы ушли, но и наверху нас могут ждать.
— И что тогда делать? — растерянно спросила она.
— Выбираться отсюда самим и идти к властям. Время работает против террористов. И против нас.
Я оглянулся назад — из глубины тоннеля доносились лишь журчание воды и отдаленные шлепки. Пока здесь безопасно, но только пока.
— Я иду первый, дам сигнал — вылезай, поняла?
Та энергично покивала. Магии в девчонке я не чувствовал, а свежий след от инъектора на её шее намекал: Жанна принимает обычный альвитин, для простолюдинов. Толку от неё в бою — ноль.
Стараясь не шуметь, я поднялся по скрипучей лесенке до люка и, изогнувшись, надавил плечом. Крышка поддалась. Медленно, одними пальцами приподнял её и выглянул наружу.
Слева — стена дома, оканчивающаяся проулком, в центре — тротуар, отгороженный от оживленной дороги справа сетчатым забором. И никого вокруг.
Скинув крышку, я быстро вылез наружу и огляделся. Вдали ревели сирены полиции, а в небе слышался рокот лопастей вертолетов. Столица стояла на ушах.
— Выходи, спокойно.
Вытащив Жанну, я поспешил к замеченному ранее проулку. Но стоило нам в него завернуть, как в дальнем конце показались трое в черных костюмах и с оружием.
— Назад!
Мы бросились обратно, но троица нас уже заметила. Юркнув за угол, я понял: скрыться мы уже не успеем. Другой конец улицы тянулся вдоль забора без единого переулка и выхода метров двести. Нас расстреляют как в тире. Выход один — защищаться здесь.
— Лезь назад в люк, прикрою! — велел я девушке, на ходу скидывая ремень с креплениями для ножен, и обернулся к углу дома. Обмотав ремень вокруг кулака, я поднял руку и влил максимум альва-энергии в тонкий барьер. Светящаяся пленка обволокла тело, создавая видимость защиты.
Сердце в груди бешено колотилось. Я сглотнул вязкую слюну и стиснул кулак. Ох, Всеотец, лишь бы эта обманка сработала!
Противники выскочили один за другим, вскидывая автоматы. Но, увидев мой барьер, настороженно переглянулись.
— Кольца, быстро! — крикнул третий, опуская оружие.
Не успел он договорить, как я метнулся к ближайшему из троицы, стоявшему справа. Короткий джеб в нос, пряжка ремня хлестко полоснула его по глазам. Боец выпустил автомат, с болезненным стоном пятясь назад.
Я развернулся и, пользуясь инерцией, врезал под дых бойцу в центре. Закашлявшись, он попытался достать меня и вскинул автомат. Ну уж нет! Я вцепился в его руку, отводя ствол в сторону, и добавил подонку коленом. Над ухом раздался грохот очереди, позади закричал первый боец. Похоже, задел своего.
Не выпуская рук горе-автоматчика, я прикрывался им как щитом от третьего и снова врезал ему коленом в грудину.
— Сука, отпусти, ты!..
— Да пожалуйста! — я пихнул его на третьего, цепляя носком за ногу. Взмахнув рукой, он упал на товарища, наконец-то решившегося использовать магию.