Наши вожди заключили временный союз с асами и ванами, и этого удара гирканцы, бывшие прежде повелителями половины мира, уже не перенесли. Они бежали, снимаясь с насиженных мест, и оставляя за собой руины и горы трупов. Их вожди приказывали сжигать свои же селения и резать старых рабов и раненых пленных, которые задерживали орду в пути. Мы преследовали их до северных пределов Вилайета, но зима застала нас в пути, и тогда решено было остановиться.
Наступила весна, но продолжения похода не последовало.
Говорят, все началось с того, что поссорились вождь асов по имени Виле и вождь киммерийского рода сыновей льва, Эйнгасс. Они сошлись в поединке, Эйнгасс отрубил руку Виле. Казалось, все идет к резне между асами и киммерийцами, но на самом деле и в нашем стане уже не было единства. Слишком долгий поход, слишком много добычи, слишком много павших.
Мы увидели море, в котором, как считали раньше, рождается Солнце.
Мы устали хоронить не переживших дороги детей.
Пока мы двигались вперед, единство сохранялось. Но стоило остановиться, наши вожди тотчас перессорились друг с другом и со своими союзниками. Кто-то считал, что нужно остаться на этих землях, разделив их по справедливости. Кто-то мечтал о продолжении похода.
Первыми снялись с места сыновья льва. Они всегда были сами угрюмыми, самыми замкнутыми, самыми верными дедовским обычаям. Везя на копье отрубленную руку Виле, Эйнгасс выступил во главе своего племени, и путь его лежал обратно, на Запад.
Одни говорили, что он сошел с ума, другие, что ему явился сам Кром, обычно молчаливый грозный бог, которого наш народ почитал как творца вселенной, и приказал вернуть отеческие земли.
Больше никто возвращаться не захотел, видимо Кром никого больше не посещал во сне. Мы принялись делить между собой туранские города и равнины, заморийские рудники и бритунские пастбища.
Воцарилась усобица, в которой все дрались со всеми. Киммерийцы с асами и ванами, и между собой, асы и ваны между собой и с киммерийцами. Род шел на род, клан на клан, семья на семью, а случалось, и кровные родичи оказывались по разные стороны линии щитов.
Нашим вождем тогда был Диармайд, молодой, моложе, чем я, отважный и полный странных идей.
Однажды он собрал нас, своих названных воинов и сказал, что хочет идти дальше на Восток. Да, там неизведанные земли, таящие возможно, страшные опасности, и именно туда мы изгнали гирканцев, которые растворились в заснеженных северных степях, уводя с собой рабов и пленников.
Но разве могут степи за Вилайетом оказаться неприветливее, чем наши родные горы, жарче, чем пустыни Хаурана и скрывать ужасы, которых мы еще не видели в заморийских мертвых городах?
Разве мы уже не били гирканцев?
И разве мы не сможем повернуть назад, если поход окажется уж слишком опасным?
И не было человека, который уверенно возразил бы вождю. И причиной тому был не страх перед ним и даже не уважение.
В тот миг мы все думали так же.
Ты не устал еще слушать, внук мой? Хорошо, если нет, потому что все это лишь вступление к той истории, которую я хочу тебе поведать.
Плесни мне еще этого странного напитка, который вы научились делать из молока.
Да, ты мой внук по крови и по духу, но ты уже не киммерийский горец, ты сын степи, киммирай, всадник, мечу предпочитающий копье и лук, и требы ты приносишь иным богам.
Я последний, кто помнит родные горы.
Последний кто помнит, кем мы были до того, как пришли в степи оюзов.
Меня не станет и некому будет рассказать о тех днях.
Потому слушай.
Нашему племени привычно было сниматься с места и отправляться в долгий поход. Но до того мы шли вместе со всеми своими соплеменниками, теперь же были одни. С нами увязались около трех тысяч ванов, отчаянных сорвиголов, которые когда-то жили на самом севере Ванахейма, ныне захваченном льдами. Раньше их домом было море, они были прекрасными мореходами и корабельщиками. Думаю, если бы мы решили в полной мере положиться на ванов с их кораблями, путь наш был бы много быстрее, хотя и нельзя сказать, безопаснее ли.
Море Вилайет превратилось в такое же место войны всех со всеми, как и остальной мир. Корабли бесчисленных мелких правителей и просто разбойников сновали по его водам, топили и грабили друг друга, разоряли прибрежные селения, захватывали, продавали и снова перепродавали рабов. Нам же море было совершенно чуждо, мы боялись и не знали его. Ваны сколотили несколько небольших кораблей, которые шли вдоль берега и везли самый тяжелый груз.
Мы двинулись в путь как обычно, весной, когда только стали подниматься степные травы. На много лиг растянулся наш караван, в котором ехали и шли тысячи людей, мужчины в полном рассвете сил, каким я был в те дни, старики, женщины, дети.
Наш путь всюду был отмечен могильными курганами, которые мы насыпали над умершими. Много жизней взяла сухая степь, которая очень скоро раскалилась под немилосердными солнечными лучами.
