– Постарайся не быть таким тупым, Секст Луцилий, – сказал ему верховный понтифик. – Необходимо было удалить Гая Мария из Рима, но как ты мог вообразить, что Луций Корнелий хочет его смерти от своей руки? Если мы все осуждаем его действия против Рима, как ты думаешь отнесется подавляющее большинство к тому, что он убьет Гая Мария, независимо от того, по приговору это будет сделано или нет? Смертный приговор был вынесен потому, что у Луция Корнелия не было иного выбора, ему пришлось сделать так, чтобы беглецов осудили за измену в центуриях, а такое осуждение автоматически влечет за собой смертный приговор. Все, что хочет Луций Корнелий, – это Рим без Гая Мария! Гай Марий – это непременный атрибут Рима, а кто же в здравом уме согласится лишить его этого атрибута? А теперь ступай, Секст Луцилий, и больше не досаждай консулу такими глупостями!
Секст Луцилий ушел. Он больше не пытался увидеть Суллу. Он понял, что сказал Сцевола, – никто в положении Суллы не хотел бы отвечать за казнь Гая Мария. Но дело обстояло так, что Гай Марий был осужден за измену центуриями и находился на свободе до тех пор, пока не будет выслежен и убит. Он оставался явно безнаказанным! И сумел выйти сухим из воды! В таком случае, если он не окажется в Риме или в любом другом, большом римском городе, он мог делать все, что хотел, уверенный в том, что никто не решится предать казни «непременный атрибут»!
«Ну хорошо же, – думал Секст Луцилий, – ты со мной еще не рассчитался, Гай Марий! Я буду счастлив войти в учебники истории как человек, который пресек твою нечестивую карьеру.»
И с этой мыслью Секст Луцилий нанял полсотни бывших конников, причем задешево – немаловажная деталь в те времена, когда каждый нуждался в деньгах. И отправил их выслеживать Гая Мария. Когда они его найдут, то прикончат на месте за измену.
Тем временем собралась плебейская ассамблея и избрала трибунов плебса. Секст Луцилий выставил свою кандидатуру и был избран – плебсу всегда нравилось иметь одного или двух крайне консервативных трибунов – и вот отсюда-то полетели искры.
Поощренный своим избранием, но бессильный даже в своей новой должности, Секст Луцилий вызвал главаря своих наемников и имел с ними короткую беседу.
– Я один из немногих людей в этом городе, кто не испытывает особых денежных затруднений, – заговорил он, – а потому добавлю еще тысячу денариев, если ты принесешь мне голову Гая Мария. Только его голову!
Наемник, который за тысячу денариев охотно бы обезглавил всю свою семью, проявил неподдельную готовность.
– Разумеется, сделаю все от меня зависящее, Секст Луций. Я знаю, что старика нет к северу от Тибра, а потому начну искать его на юге.
Через шестнадцать дней после того, как корабль, ведомый Публием Мурцием, покинул Остию, он вошел в порт Цирцеи, находящийся менее чем в пятидесяти милях вдоль побережья ниже Остии. Матросы были измотаны, запасы воды исчерпаны.
– Извини, Гай Марий, но это необходимо было сделать, – заявил Публий Мурций, – мы не можем продолжать идти на юго-запад.
Гай Марий, не протестуя, кивнул:
– Необходимо так необходимо. Я остаюсь на борту. Его ответ показался слишком необычным Публию Мурцию, и он почесал затылок. И только на берегу он все понял. Все Цирцеи говорили о событиях в Риме и об осуждении Гая Мария за измену; если вне Рима такое имя, как Сульпиций вряд ли было известно, то Гая Мария знали повсюду. Капитан быстро вернулся на свой корабль.
Выглядя гнусным, но решительным, Мурций предстал перед своим пассажиром.
– Извини, Гай Марий, но я человек почтенный, судовладелец, и мое дело придерживаться установленного порядка и перевозить грузы. Никогда в своей жизни я не занимался контрабандой и не хочу начинать этим заниматься сейчас. Я всегда платил портовые налоги и акцизные сборы – и нет никого ни в Остии, ни в Путеолах, кто мог бы это опровергнуть. И то, что я не могу тебе помочь, кажется мне знаком богов, который они послали мне с этим ужасным несвоевременным ветром. Бери свои вещи, и я помогу тебе перенести их в шлюпку. Ты точно так же сможешь найти другой корабль. Я не скажу ни слова о твоем пребывании на борту, но рано или поздно мои матросы проговорятся. Если ты отправишься немедленно и не будешь пытаться нанять другой корабль здесь, с тобой все будет в порядке. Ступай в Таррацину или Кайету.
– Я благодарен тебе за то, что ты не выдал меня, – любезно отвечал Марий. – Сколько я задолжал тебе за мое путешествие сюда?
Но Мурций отказался от дополнительного вознаграждения.
– Того, что ты мне дал в Остии, вполне достаточно. А теперь, пожалуйста, уходи!
