Рахиль, терпеливо ожидая, стояла по другую сторону Джипа. Она надела розовый кардиган и вновь повязала свои завитые волосы платком, но на этом ее уступки буре и заканчивались. Ее цветастая юбка, намокнув, облепилась вокруг тела, так что она стала похожа на потерпевшую кораблекрушение няньку.
— Надеюсь, ты не очень тщательно изучал Библию, — сказала она; тона ее голоса Майкл уловить не смог.
— Будем надеяться, что этого не делал он.
— Не беспокойся, тебе не придется ее читать, раз уж ты в ней находишься.
Еле слышно хмыкнув, Рахиль зашагала прочь. Майкл посмотрел на вершину холма.
Принявшись бежать вверх по тропе, Майкл понял, что насмешливая уверенность Рахили внушила ему ложную храбрость. Он почувствовал, что она вытечет из него, как масло из автомобильного картера, если только он не будет держаться рядом с ней. Краска залила его лицо. Что означала эта ее фраза — все это настолько реально, насколько таковым может быть нереальное? Посреди ударов грома ему и в голову не пришло бы, что это может быть действительно так.
Вершина Хар-Мегиддо находилась всего в нескольких сотнях метров. В тот же миг, как Майкл достиг гребня, буря прекратилась. Он встряхнул головой, пытаясь свыкнуться со внезапно наступившей тишиной. Вокруг не было ни травинки. Поколебавшись, Майкл двинулся к большему из двух расположенных там строений — археологическому музею. Однако он тут же заколебался относительно правильности принятого решения, а увидев, что дверь здания валяется на земле, будучи, по-видимому, сорванной с петель, направился туда.
— Рахиль! — вполголоса позвал он.
— Я здесь!
Из-за малой величины алюминиевых окошек и затянувших небо грозовых туч внутри царил полумрак. Но Сьюзен Майкл увидел сразу же. Она лежала на полу в прихожей, растянувшись навзничь. Ее блузка спереди была красной от крови. Майкл рухнул на колени, рванул намокшую блузку и отпрянул.
В груди Сьюзен зияла дыра размером с десятицентовик. Она была неправдоподобно аккуратной, словно вырезанной скальпелем. Образовавшаяся полость была наполнена кровью. Много вылилось и наружу, но большая часть крови Сьюзен была по-прежнему внутри. Майкл приподнял ее на руках, нежно покачивая. Его ладони тут же обагрились очередной порцией крови. Тело еще не остыло — должно быть, смерть наступила всего несколько минут назад.
— Видишь? Нет бы нам поступить по-моему, — невозмутимо произнесла Рахиль.
— Идите вы к черту! — заорал Майкл, не поднимая на нее глаз. — Вы все пытались увести меня в сторону, Для вас это все шуточки!
— Правило номер один, — сказала Рахиль так жестко, что Майкл поневоле поднял голову. — Никогда не склоняйся перед его силой, ибо тем самым ты питаешь ее. Чтобы играть против Исмаила, у тебя не должно быть ни страха, ни сомнений, ни слабости.
— Играть?!
— Несмотря на все оцепенение, Майкла захлестнула волна горькой ярости. Но Рахиль не обратила на его крик никакого внимания.
— И ты должен знать его планы. Сьюзен была с ним. Она знает о них больше, чем мы с тобой. Попроси, пусть она тебе расскажет.
— Что?! — Майкл не поверил собственным ушам. — Да она же мертва, разве вы не видите?
Рахиль с сомнением хмыкнула.
— Она была жива пять минут назад, а что такое пять минут? Всего лишь двенадцатая часть часа. Так что попробуй. Посмотри, что ты можешь сделать. Ты уже получил массу доказательств на этот счет. Давай.
Никогда прежде Рахиль не говорила с ним с подобными увещевающими интонациями. Он посмотрел на лицо Сьюзен. Оно казалось расслабленным, глаза были закрыты, словно она обязательно проснется, если только он не будет стоять над ней молча.
— Вы хотите, чтоб я занялся воскрешением мертвых? — бесцветным голосом спросил Майкл.
Он не знал, смеяться ему или плакать. Наклонившись к Сьюзен, он осторожно запахнул окровавленную белую блузку поверх раны.
— Тебе что, трудно попытаться? — спросила Рахиль. — Хуже ты ведь уже не сделаешь, правда? Я вот верю, что она будет жить. А вдруг я окажусь права?
— Сьюзен, — сказал он, чувствуя себя полным идиотом, — Сьюзен, проснись. Мне нужно кое о чем тебя спросить.
Ничего не произошло.
— Как убедительно! — иронично сказала Рахиль. — Ты, должно быть, очень сильно любишь ее, раз так стремишься ее вернуть.
— Заткнитесь! — заорал Майкл.
Нервы его были натянуты, словно струна гарроты. И тут внезапно, в одно мгновение вся его злость, весь страх, всё разочарование, все упования этого дня слились в один ослепительный комок воли.
— Сьюзен, проснись!
