Мир, лишенный металлов, где достижения цивилизации граничат с самым жестоким варварством, мир луны, раненной Огненными Копьями, и безумных всадников-завоевателей на четырехрогих скакунах... Это Земля Бурь, созданная великолепной фантазией Джона Робертса, мир, где предстоит совершить восхождение от безвестности к вершинам славы и королевской власти пастуху-островитянину Гейлу.
Дворец стоял на вершине холма, в сотне шагов от берега, главенствуя над пленительным видом на небольшую бухту и два мыса-близнеца, обнимавших ее, словно цепкие жадные руки. Ярко расписанные боевые каноэ были брошены на сверкающем песке залива. Бездействуя, как и их лодки, солдаты отдыхали, слоняясь по пляжу. Кто-то боролся, другие играли в азартные игры, а несколько человек упражнялись с оружием. Одежда, украшения и рисунки на них принадлежали дюжине различных кланов, но у каждого на руке виднелся черный щит — символ преданности своему повелителю.
Выстроившись от подножия холма к его вершине, шеренга за шеренгой, стояли воины элитной гвардии шессинов. Это были великолепные мужчины с кожей и волосами бронзового цвета, с голубыми глазами, и так гармонично сложенные, что художники и скульпторы материка считали лишь их достойными служить моделями при создании изображений богов.
На нижнем склоне стояли молодые воины, пятнадцати-двадцати лет от роду. Их длинные волосы были заплетены в сотни тонких косичек. Ближе всего ко дворцу стояли старшие воины: грозные, внушительные, с горделиво раскрашенными шрамами и рубцами. У каждого из шессинов имелось копье, выкованное из бронзы, с насаженным на него стальным наконечником.
Королева сидела на широкой веранде деревянного дворца в глубокой задумчивости.
Прежде вид тысяч собственных воинов наполнял ее гордостью и волнением, но сейчас ее терзало смутное предчувствие. С самого детства ей ни разу не было так страшно.
— Так много воинов, и так мало проку, — обратилась она к высокому сильному воину, стоявшему напротив нее. — В таком состоянии они бесполезны, как домашний скот.
— Мы найдем для них какое-нибудь занятие, — ответил ее собеседник.
— Когда король выздоровеет, он отправит их обратно на материк. Затем мы вернем потерянные земли!
— Король может и не поправиться, — мрачно произнес воин.
Зашипев сквозь зубы, королева окинула его яростным взглядом.
— Король поправится! Ты смеешь думать, что это не так?
— Простите, моя королева, но мы с ним выросли вместе. Для других король — бог, но я знаю, что он всего лишь человек. Он искуснейший воин нашего времени, но он был ранен, как простой смертный, и может умереть, как всякий другой. Я никогда не видел бойца, получившего такие раны, и прожившего после этого полный солнечный цикл.
— Но он уже прожил целых полгода! Неужели это ничего не означает? Разве это не доказывает, что он совсем не такой, как остальные люди? — Обычно надменный голос королевы Лерисы был на этот полон мольбы. Ей требовалась уверенность, что ее слова не будут опровергнуты.
— Никто не сомневается в том, что он особенный человек, как и в том, что вы не похожи на других женщин. Но те, кто чтили его словно бога, теперь полны неуверенности. Разве мог кто-нибудь, кроме короля Гейла, сразить его, да так, что даже шессины готовы были его покинуть?
— Гейл! — злобно воскликнула королева. — Неужели этот человек будет мучить нас до скончания дней?
— Можете ненавидеть его, если так хочется, но люди сознают, что и он тоже необычный человек. Высшие силы помогают ему. Поединок между Гейлом и королем Гассемом был вовсе не обычной битвой. Оба получили раны, каждая из которых должна была стать смертельной. А теперь люди не знают, что и думать. Население островов беспрекословно подчиняется вам, поскольку вы сразили Гейла своей собственной рукой.
— Уверена, что он мертв. Я видела, как мое копье вонзилось в него, я видела его павшим, пробитым насквозь, и все это видели!
— Ваша слава будет жить вечно, моя королева. Но известие, которое мы получили с материка, гласит, что жители Каньона излечили его своим магическим искусством.
— Король Гассем не нуждается в магии. Он живет благодаря своей божественности, поддерживающей его силы. Он выздоровеет, Пенду! Раны затянутся, и король станет таким же, как прежде.
Пенду слабо улыбнулся.
— Если бы сила ваших желаний была способна прогнать смерть от его ложа, он поправился бы прямо сейчас. Но все это не относится к делу, моя королева. Король не может пока что командовать войсками, но, к счастью, шессины подчиняются вам. Позвольте мне заняться этими лентяями-южанами. Кое-кто из островитян стремится вернуться к прежнему образу жизни, желая снова обзавестись племенными вождями. Они забыли, что у них только один повелитель. Надо преподать им урок.
— Мы не можем допустить отступления от веры здесь, на островах, — сказала королева. — Острова — сосредоточение нашей силы, ее центр, дом всех воинов, достойных этого звания. Конечно, если собрать хорошую вооруженную команду, то от всех этих лодок, что валяются на берегу, можно будет получить хоть какую-то пользу. Везде, где заметишь подстрекательство и неповиновение, — убивай зачинщиков, но не забывай: не должно быть никакой массовой резни. Король ценит… Что это? — Она указала в направлении высокой оконечности южного мыса, где струйка черного дыма поднималась к плывущим в небе облакам.
