В 1902 году Влас пишет Сытину: «Хотелось бы создать для наших талантливых сотрудников (а у нас есть Григорий Спиридонович, Боборыкин, Немирович, Озеров, Розанов) огромную, колоссальную аудиторию»[937]. Но уже в следующем году к составу сотрудников предъявляются жесткие требования. Да, участие таких популярных прозаиков, как Петр Дмитриевич Боборыкин (он некоторое время руководил беллетристическим отделом) и Василий Иванович Немирович-Данченко, несомненно, на пользу газете, как и сотрудничество экономиста Озерова, эссеиста Розанова. Но вот Григорий Спиридонович Петров, священник, пошедший против официозного, огосударствленного православия, безусловно, талантливый публицист, умеющий обратиться к читателю, явно полон желания превратить «Русское слово» в своего рода новую церковную кафедру. В письме к Туркину Дорошевич решительно возражает против такого перекоса: «Я Петрова люблю. Петров интересен. С Петровым часто можно не соглашаться, но выслушать его и интересно, и бывает приятно. Пусть Петров. Петров — хорошо. Но никаких „подпетровков“». «Про своих протеже», иронизирует он, о. Петров может сказать то же, что когда-то сказал нижегородский губернатор Баранов про своего чиновника по особым поручениям: «…я порядочный человек, а чиновники по особым поручениям у меня всегда и обязательно прохвосты».
В 1903 году уже не нужен Потресов (Сергей Яблоновский) — «в сентябре срок его контракту», и Дорошевич советует отнестись «к нему так, как женщина к беременности: чем дальше, тем это затруднительнее, но в назначенное время это произойдет совсем и окончательно». Не устраивает его и присутствие в газете философа-публициста Василия Розанова. «Вообще, — подчеркивается в том же письме к Туркину, — по части новых сотрудников — никого. У нас есть редакция. Довольно. Никаких Абрамовых, никаких Розановых, ни под своей фамилией, ни по подложному виду. При первом появлении любого из этих прохвостов — отрясаю прах от ног и телеграфирую о том, что никакого участия больше не принимаю <…> Но нужно хранить ту редакцию, которую создал я»[938].
Время, впрочем, показало утопичность этого желания «хранить редакцию». Сотрудники и авторы менялись, что было вполне естественно. Спустя годы Дорошевич констатировал: «На этом пути сколько приставало и сколько отставало от него литераторов! <…> Но одни уходили от „Русского слова“ вправо, другие — влево». Газета прощалась с ними «не с легким сердцем», благодарила «за пройденный вместе путь», но откровенно заявляла, что «теперь нам не по дороге» и желала успеха, в который не верила. Потому что не хотела «бесплодных жертв, разочарований и тяжких реакций»[939]. Но были и сотрудники, которые, несмотря на различные сложности, сумели сохранить свои позиции в газете, в том числе Сергей Яблоновский и Василий Розанов.
