– Петь, как наши дела?
– Пока никак.
– Подъезжай завтра к обеду, где-нибудь в час дня к хаммеровскому центру [что на набережной Краснопресненской] – надо перетереть. Я буду в это время обедать в ресторане…
Назавтра, ближе к полудню Петр Петрович припарковался возле центра. Вышел из машины, отыскал пятый подъезд и зашел в ресторан. В ресторане к этому времени скопились посетители, наступил час обеденный, все столики, за редким исключением, были заняты, в основном по двое. Петр Петрович сразу же разглядел знакомое ему лицо. За одним из столиков в одиночестве сидел его друг детства. Это был мужчина крепкого телосложения, с твердым подбородком и окаменелым взглядом. Он смотрел перед собой и при этом создавалось ощущение, что он смотрит как бы в никуда. Он смотрел отстраненным взглядом то ли на барную стойку, то ли на вход в ресторан. Как только Петр Петрович ступил ногой на порог ресторана, он заметил его и махнул рукой, приглашая к своему столику.
Они дружили почти с рождения, с четырех лет. Можно смело сказать, что они с детства раннего сидели на одном горшке. Их матери тоже дружили еще с тех времен, когда Кунцево было деревней, и они жили в соседних деревянных бараках в Аминьево. Друг Петра Петровича был спортивным человеком – он был мастером спорта по боксу, по вольной борьбе и по плаванию. В последние пять лет он работал в одном из крупных холдингов заместителем генерального директора по общим вопросам. Он решал сложные и щепетильные вопросы. Ему была по душе его работа. Он умел разговаривать и договариваться с людьми, один его внешний вид внушал собеседнику уважение. Три года назад он женился третий раз на молодой польке, которая была младше его на пятнадцать лет. Недавно у него родилась дочка, это был третий его ребенок, все его дети были от разных жен. Для него не являлось особым секретом то, что Петр Петрович по сути своей был игроком, и несмотря на это, он в трудную для того минуту протянул ему руку помощи. Он сразу одолжил ему деньги – на следующий же день после того, как Петр обратился к нему за помощью.
– Здорово.
– Здорово, Петя.
Они пожали друг другу руки. Петр Петрович присел за столик. К столику подошел официант:
– Чего кушать будешь, Петь?
– Да мне без разницы, заказывай мне то, что и себе закажешь.
– Принесите нам две порции жаркого с картошкой и два овощных салата.
Через десять минут официант принес на подносе заказ и услужливо поинтересовался:
– Что будете пить?
– Мне чашку кофе, – ответил за себя Петр Петрович.
– Два больших кофе со сливками, – обозначил официанту приятель Петра Петровича.
– Будет исполнено. – Официант отошел от столика.
– Петя, слушай сюда. Те деньги, которые я тебе дал, были не моими, я их одолжил у подполковника ФСБ. Мне их надо через месяц-два возвращать. Я сейчас сам на мели и я не знаю, где мне перезанять эту сумму. Я тебя прикрыть не могу, поэтому пиши расписку, что ты взял у меня сто пятьдесят тысяч зелени и что ты обязуешься их возвратить. А срок, в который ты возвратишь мне деньги, ставь любой – только перед этим подумай хорошо.
– Я пишу расписку на полгода. – Не задумываясь ответил Петр Петрович.
– Пиши.
– Диктуй текст.
– Сам придумай.
Петр Петрович отступил от верха и написал посередине чистого листа бумаги размашистым почерком слово «Расписка». Ему до этого дня по роду своей деятельности зачастую приходилось сталкиваться с составлением подобного рода обязательств – одной стороны перед другой. Поэтому он без особого труда раскатал по листку бумаге текст и поставил под ним свою подпись, с указанием даты составления расписки и даты возвращения долга. Толька в этот раз была существенная разница в обязательствах между двумя сторонами – никогда прежде Петр Петрович не писал такого рода расписки сам. Ему писали, а вот он нет – не писал и не ставил свою подпись под такого рода документом.
– Готово, держи.
Друг детства не стал ее читать, он свернул расписку вчетверо и положил в боковой карман пиджака.
– Как дома дела, Петь?
– Да никак. Инга ушла от меня к банкиру жить, дочка болеет. Денег нет, таксую понемногу, с хлеба на воду перебиваюсь.
– Слышишь, Петь, ты не скули, а. Не жалуйся, знаю я тебя, не прибедняйся. У меня у самого три ребенка от трех разных жен и всем денег дай. Сын, к твоему сведению, тоже астмой болеет.
– Да я не скулю, просто рассказываю тебе, в какой я жопе. Что ты мне теперь, танцевать прикажешь?
– Ты чем думал, когда бабки брал? Тебе в голову не приходит, что ты и меня подставил? Делай что-нибудь, продавай или дачу, или квартиру. – На это Петр Петрович не нашелся, что ответить, он не хотел извираться перед другом детства. На себя ему было наплевать, но дочка больная, что с ней будет, если она узнает об этом? Он промолчал.
– Чего молчишь?
– Да чего говорить, думаю, – Петр Петрович сделал пару глотков кофе и поставил чашечку на столик.
– Думай. Время у тебя есть – полгода в запасе. Решай вопрос. Будешь что-нибудь еще?
– А ты?
– Давай еще по чашечке кофе пропустим, – друг поманил к себе официанта, подняв вверх руку.
– Что еще желаете?
– Два кофе.
– Капучино или простого?
