– Не-е, ничего не давал. Горцы же должны расплатиться, – мотнул головой краснолицый моряк. – Ты, Рыбак, сказал – без обмана будет. Я тебе верю…
Рыбак прошел вдоль строя – и каждый ответил одно и то же. Остах посокрушался манерами пришлых невеж: вот же рвань столичная, отвлекли таких занятых людей от их несомненно важных дел! Ночной глава извинился и отослал моряков.
– Рыжий! Печеного краба тебе в мошонку! – рявкнул Рыбак, и пьянчуга закашлялся. Сивуха, которой он похмелялся, пошла не в то горло. – Подь-ка сюды, баклан.
Рыжий суетливо подскочил к Рыбаку.
– Ты припомни-ка, пьянь подзаборная, что там горский правитель сказал на прощанье?
«Не пропил последние мозги? Вспоминай!..»
– Так этось… Соли он мне дал… За службу-то. Всем дал. Ох, и сколько мне за нее монет отвалили…
Арраинские завистливо загудели, а Остах дернул щекой.
«Не то!»
– Я помню, – послышался уверенный бас из толпы своих. – Я помню! «Ночной глава, храни нашу тайную дружбу и торговлю для общей пользы»!
Вперед выбрался Весло – здоровенный мужичина из «добрых». До приезда нового ночного хозяина он присматривал за Арраином и признал главенство Рыбака одним из первых. Весло ходил зимой в горы Дорчариан и вернулся с прибытком. Про то все знали, а слово «доброго» весило немало.
– Для общей пользы! – ткнул пальцем в потолок Остах.
Зуавар скривился – он понял, что проиграл. Рыбак поманил пальцем Змарика, и плешивец будто нехотя выбрался из толпы столичных и приблизился.
– Чегось эти бакланы про меня гутарили? Чегось приперлись? – не таясь, громко спросил Остах.
В таверне тотчас примолкли. Змарик громко высморкался в два пальца и с весельем глянул на бывших дружков. Арнцы вытаращили глазенки.
– Так островные тебя приговорили, Рыбак. Замотанные слуги Безносого нашли воров в Арне. Пожаловались на тебя, монет дали…
– О как!.. – протянул Остах, прошагал к своим и запрыгнул на стол. Сложил руки на груди. Его тотчас обступили местные, недобро зыркая на чужаков. – Что же это получается? Покамест я островным спуску не даю, каждый медяк из боларов выжимаю и в общую мошну кладу – вы весь Арраин за пару золотых сдать решили, а? Ты, Зуавар, монетки-то боларские хоть в общак положил? Или к себе в мошну упрятал?
Именитый вор уже пришел в себя. Зуавар умел держать удар. Он сдержанно поклонился и махнул своим людям на выход. Ночной глава провинции Атариан взял верх над столичными и удержал свою власть.
Остах спрыгнул со стола. Вокруг радостно орали, хлопали по спинам, требовали вина и пива. Остаха вдруг потянули за рукав. Верный Змарик прижал палец к губам и потащил Остаха в угол.
– Чего хмуришься, старый пес? – Повеселевший Рыбак пихнул плешивца под ребра, и тот охнул. – Пошумим еще, а? Пошумим?
– Тихо ты, Рыбак, зашибешь… – зашипел Змарик и притянул Остаха. – Эти, мерзавцы арнские, шептались. Прознали они про Олтера в школе, оставили в Атриане своих людишек. Гутарили, коли ты выкрутишься – Оли на нож поставить, тебя за жабры взять!..
«Олтер?! До Оли решили добраться, сучье племя?»
– Меня? За жабры?! – захрипел Остах и глянул на посрамленных столичных, под улюлюканье покидавших таверну.
Ненавистный Зуавар бросил на Рыбака прощальный взгляд, подмигнул и провел большим пальцем себе по шее. Побежденным вор совсем не выглядел.
Тьор сидел высоко над землей, в развилке старой сосны. Он удобно улегся, задрав ноги, и прикусил зеленую хвоинку. Это место Тьор считал своим личным убежищем – друзей у него в школе так и не появилось, а подстраиваться под кого-то не дозволяла родовая гордость и честь Кнеев.
Тьор скрипнул зубами. Честь, как же! Отцу пришлось так унижаться, вымаливая местечко для сына в атрианской школе. И у кого! У спесивого Сивена, проклятого убийцы! Тьор сжал кулаки и покосился сквозь просвет веток на библиотечное крыльцо вдали. Вздохнул.
Новость о смерти Либурха ошеломила его. Выбила землю из-под ног. Либурх сам пришел к Тьору в первый же день появления в школе. Пригласил в гости, поил горячим отваром с кизиловым вареньем, вспоминал былые дни и службу великому Вексу Кнею… Либурх так и говорил про прадедушку – «великий Векс Кней!». Славный библиотекарь рассказывал и про Эндира Законника, пытался примирить Тьора с ненавистным Олтером.
«Не Дорчариан виной гибели твоего славного прадеда, Тьор, – мягко увещевал библиотекарь. – Горцы всего лишь защищали свою землю. Великого Векса Кнея сгубили интриги подле арнского престола…»
У Тьора было время обдумать слова учителя Либурха. Он поспрашивал старых слуг в имении у моря, где прадед провел последние тихие годы, и понял, кого на самом деле стоит винить в падении семьи Кнеев! Выскочка Сивен Грис при поддержке Торгового союза! Однако поделиться своим открытием Тьор не успел – проклятый Сивен Грис убил и доброго библиотекаря! Забил старика кулаками! На могиле Либурха ученик из рода Кнеев поклялся отомстить. Поклялся убить Сивена Гриса – и за прадеда, и за Либурха!
Вот тогда-то он и услышал слова мести из уст горского наследника… О мести Сивену Грису! Тьор невольно задумался:
