Мне кажется, что, имея данное мое заявление, редакция "Ботанического журнала", для того, чтобы не сделать ошибки, могущей повлечь за собой вред для нашей науки, и чтобы не опорочить честного человека, должна разобраться поподробнее во всех материалах, относящихся к данному вопросу" (34).
И, действительно, редколлегия сняла из пятого номера уже набранную статью. Но, как позже выяснилось, это было сделано вовсе не из согласия с всесильным президентом ВАСХНИЛ или страха перед ним. Через два месяца статья, опровергающая не только "неуязвимые и научно правильные предположения" Карапетяна, но и утверждения самого Лысенко, увидела свет. Понадобилось время, чтобы одновременно со статьей напечатать и это письмо Лысенко.
О чем же шла речь? В свое время С.К.Карапетян сообщил о возникновении ветвей лещины на дереве граба, росшем вблизи Еревана. Карапетян настаивал на том, что эти ветки не могли быть ни в коем случае результатом самопрививки или искусственного сращивания ветвей двух деревьев. Вблизи граба, на котором возникла ветка лещины (этот экземпляр теперь, для пущей солидности, именовали граболещиной), вообще нет никаких лещин, -- утверждал Карапетян.
Однако другой армянский ученый А.А.Рухкян -- специалист в области животноводства, интересовавшийся общими вопросами биологии, решил обследовать описанное Карапетяном дерево и нашел не только неоспоримое доказательство банальной прививки, сделанной рукою человека, но даже разыскал того, кто осуществил много лет назад эту прививку (35). Автором очередного "выпотевания" -- лещины на грабе -- оказался бывший рабочий лесхоза Р.Есаян, который еще в 1923 году произвел эту прививку и несколько аналогичных ей. Прививая от нечего делать, ветвь одного дерева на другое, Есаян и предположить не мог, что через четверть века его невинные любительские упражнения станут основой для великого смятения ученых умов. Свои каверзные прививки Есаян продолжал и позже и по просьбе Рухкяна показал ему, а затем специально собранной комиссии, еще несколько удавшихся прививок.
По ходу разбирательства всплыли и более криминальные подробности3. Оказалось, что Карапетян не просто не смог углядеть следов прививки, но вполне намеренно пошел на подлог. На представленной им фотографии "граболещины", опубликованной в журнале "Агробиология", чудесным образом исчезли очертания нижней части привитой ветки -- она была тщательно заретуширована, иначе бы было видно место прививки. Кроме того, категоричное заявление Карапетяна, что случайной самопрививки не могло быть хотя бы потому, что в данном лесу вблизи дерева граба нет вообще ни прутика лещины, оказалось результатом не менее чудесной слепоты Карапетяна, так как вокруг "переродившегося" граба из-за сплошного массива лещины было трудно увидеть деревья других пород. Поэтому и другая приведенная им фотография, на которой "граболещина" стояла в гордом одиночестве позади ветхого забора и только вдали виднелось несколько деревьев и толстый пень, была фальшивкой. На самом же деле, как было отчетливо видно на фотографии, опубликованной в "Ботаническом журнале", и перед забором и вокруг "граболещины" теснились "мощные заросли лещины".
Разоблачения подделок Карапетяна вместе с разоблачениями Авотина-Павлова показали, что публиковавшиеся в лысенковском журнале "Агробиология" материалы о "выпотеваниях" были результатом несомненной фальсификации4. Позже список жульнических упражнений лысенкоистов, связанных с якобы имевшими место превращениями одного вида в другой, был пополнен многими фактами (38).
Так на глазах расползалась канва теоретических рассуждений, положенных Лысенко в основу его "новой концепции вида". В 1954 году в "Бюллетене Московского общества испытателей природы (отдел биологии)" появилась статья старейшего ботаника Бориса Михайловича Козо-Полянского (39). Автор привел 18 пунктов, по которым взгляды Лысенко расходились с дарвинизмом, и доказал, насколько лысенкоизм далек от того, чтобы иметь основание претендовать на роль "творческого дарвинизма". Была насыщена фактами и статья И.И.Пузанова "Сальтомутации и метаморфозы" (40).
20 января 1954 года на Биолого-почвенном факультете Ленинградского университета состоялась конференция "по вопросам вида и видообразования" (41), на которой Турбин снова ярко выступил против Лысенко по поводу того, как возникают виды, хотя и сделал при этом следующее уточнение:
"Я нисколько не сожалею о том, что в самом начале своей научной карьеры, еще задолго до августовской сессии, в период наиболее острой борьбы мичуринского учения с вейсманизмом-морганизмом я активно выступил в защиту мичуринского направления, возглавляемого академиком Лысенко... Я смею также думать, что несмотря на мою критику взглядов Т.Д.Лысенко, я с ним скорее могу найти общий язык, так как он настоящий ученый, чего, к сожалению, нельзя сказать о некоторых нынешних сторонниках и защитниках его взглядов, которые своим поведением напоминают флюгер, точно ориентирующийся в зависимости от того, откуда дует ветер" (42).