"Страна под бременем обид,
Под игом наглого насилья —
Как ангел опускает крылья,
Как женщина теряет стыд".
"В истории лысенковщины определяющими были те условия, которые создавала партия [коммунистов] Строго говоря, история лысенковщины — не глава из истории науки как таковой, а глава истории партии".
Едва ли не самым ярким примером противоправного и даже криминального вмешательства партии большевиков в чисто научные дела стала история с проведением в СССР VII-го Международного Генетического Конгресса, запланированного на 1937 год.
Красный террор, введенный Лениным вскоре после революции 1917 года, последовавшая затем высылка более двух тысяч выдающихся ученых, философов, писателей за границу, аресты, публичное издевательство над деятелями культуры, искусства и науки создали отталкивающий образ Советской державы в глазах людей из свободного мира. Ученые отказывались проводить международные встречи в СССР. Поскольку организация научных конгрессов не зависит от правительств или правящих партий, а стопроцентно диктуется самими учеными, все попытки советских исследователей пригласить коллег собраться на очередной конгресс в их стране, долгое время единодушно отвергались. Рисковать никто не хотел. Но в 1931–1934 годах первые международные конгрессы в СССР были все-таки проведены (в частности, конгресс почвоведов), потом состоялось еще несколько международных встреч (например, по четвертичным отложениям).
Когда в 1932 году во время VI-го генетического конгресса, проходившего в США в Итаке, Вавилов предложил провести следующий конгресс в СССР, реакция генетиков сначала была отрицательной, и потребовалось приложить немало усилий, чтобы такое мнение переломить. К тому времени в США поработали Карпеченко, Добржанский, Тулайков, Максимов, Писарев, на I-й генетический съезд СССР в 1929 году приезжали крупные западные ученые, и "агентов влияния" было уже немало. Постепенно генетики стали склоняться к решению согласиться с предложением Вавилова и созвать VII-й генетический конгресс в Москве в 1937 году. Избранный в Итаке Международный Организационный Комитет по проведению следующего конгресса, должен был принять окончательное решение, за спорами дело дотянулось до 1935 года, и в конце концов всё завершилось победой сторонников Вавилова. Председатель Международного Организационного Комитета VII Конгресса норвежский ученый О. Мор известил 16 апреля 1935 года Вавилова об этом решении и предложил ему сформировать Советский Организационный Комитет, который взял бы на себя хлопоты по организации конгресса. Предполагалось, что при этом удастся заинтересовать и правительство страны, принимающей конгресс, чтобы оно частично профинансировало как само проведение столь масштабного мероприятия, так и оплатило расходы некоторых из приглашенных лекторов.
Однако в Советском Союзе вопрос из плоскости финансовой сам собой перешел в сферу идеологическую и политическую. Это изменение привычных ученым Запада процедур выявилось очень скоро. Президиум АН СССР рассмотрел запрос академика Вавилова и принял решение поддержать его идею. С письмом на эту тему Непременный Секретарь АН СССР академик Волгин обратился 13 июля 1935 г. не в правительство СССР, то есть в СНК СССР, а в партийный орган — к "зав. Отделом науки ЦК ВКП(б) тов. Бауману" (официально его должность именовалась заведующий отделом науки, научно-технических изобретений и открытий ЦК партии). Волгин объяснял в письме, как случилось, что был выбран город Москва, как вышло, что письмо с предложением провести такой конгресс от имени Международного Комитета поступило к Вавилову (было сказано, что он — единственный представитель от СССР в этом международном комитете), затем следовал абзац о том, что в СССР есть что показать:
"Укажем на работу по селекции растений — Всесоюзный институт растениеводства, Саратовская и Омская селекционно-генетические станции, работы ак. Лысенко. Большие теоретические исследования ведутся Институтом генетики Академии Наук СССР, где в настоящее время работает один из крупных мировых генетиков — американский исследователь Герман МЕЛЛЕР" (3).
