От имени самой высокой власти в Союзе Советских Социалистических Республик заместитель заведующего Сельскохозяйственным Отделом Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков) не только полностью одобрил работу Хвата, но пошел дальше, вручил весомое подкрепление, одобрениЕ ПАРТИЕЙ РАСПРАВЫ С ВАВИЛОВЫМ. В дело была вшита теперь страница с таким текстом:
"Тов. ГРИЦЕНКО, ознакомившись с показаниями ВАВИЛОВА, заявил, что в соответствии с данными, которыми располагает сельско-хозяйственный отдел ЦК, указанные ВАВИЛОВЫМ факты о направлении вредительства в сельском хозяйстве ИМЕЛИ МЕСТО В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ" (/53/, выделено мной — В. С.).
Вавилов в это время принялся сочинять две объяснительные записки. Первую он назвал "Вредительство в системе Института растениеводства, мною руководимого с 1920 года до ареста (6.VIII.1940)" и закончил ее 11 сентября 1940 г. (54). Вредительством Вавилов называл такие "злонамеренные" проступки, как "расширение площади посевов, создание узкоспециализированных институтов, разведение кукурузы, — действия, одобренные партийными органами, включенные в государственные планы, под которыми стояли подписи тех, кто дал санкцию на арест. Вавилов [снова] называл своими соучастниками Яковлева, Чернова, Эйхе, Муралова, Гайстера, Горбунова, Вольфа, Черных, Тулайкова, Мейстера" (55).
Второй документ Вавилов назвал "Моя организационная роль в антисоветской группировке во Всесоюзном Институте Растениеводства" (датирован 28 сентября 1940 г. /56/). Он был перепечатан на четырех страницах, вложен в дело и к нему было присовокуплено дополнение с краткими характеристиками двадцати пяти ближайших к Вавилову ученых. Было записано, что все они были подобраны им на руководящую работу с целью вредить Советской власти:
"Моя роль в антисоветской группировке в ВИРе в течение двух десятилетий моего директорства выразилась прежде всего в подборе руководящего персонала лабораторий и секций, идейно политически и теоретически наиболее близких мне, в объединении их, путем создания вокруг себя сплоченного ядра, поддерживавшего меня полностью в проведении научно-организационных мероприятий и в научном Совете ВИРа*, и в направлении деятельности Ин-та по линии отрыва от насущных и неотложных нужд социалистического земледелия… Наибольшую поддержку… я находил среди акад. Г. К. МЕЙСТЕРА (Саратов), акад. П. И. ЛИСИЦЫНА (Москва) и акад. П. Н. КОНСТАНТИНОВА (Москва), с которыми я идейно был близок.
*Подробный список этих лиц… с краткой характеристикой их мною составлен отдельно. Сюда (по 1940-й год) относятся: проф. Л. И. ГОВОРОВ, проф. Г. Д. КАРПЕЧЕНКО, проф. Г. А. ЛЕВИТСКИЙ, проф. Н. Н. ИВАНОВ, проф. М. А. РОЗАНОВА, проф. Г. М. ПОПОВА, д-р В. А. РЫБИН, д-р Н. А. БАЗИЛЕВСКАЯ, д-р Е. А. СТОЛЕТОВА, Г. А. РУБЦОВ, М. А. ШЕБЕЛИНА, проф. К. И. ПАНГАЛО, проф. С. А. ЭГИЗ… проф. В. В. ТАЛАНОВ, проф. В. Е. ПИСАРЕВ, проф. Н. Н. КУЛЕШОВ, проф. Р. И. АБОЛИН, д-р Б. А. ПАНШИН, А. К. ЛАПИН, Н. С. ПЕРЕВЕРЗЕВ и Л. П. БОРДАКОВ. Из Госсортсети В. И. САЗАНОВ, П. К. АРТЕМОВ, В. П. КУЗИН и П. А. СОЛЯКОВ.
28/IX-1940 года (ВАВИЛОВ)" (57).
Так впервые Вавилов в письменной форме назвал самых ему преданных людей соучастниками преступлений против советской власти. Уже через день, 1 октября Хват направляет начальству запрос "о продлении срока следствия и содержания обвиняемого ВАВИЛОВА под стражей на один месяц" (58), обосновывая это необходимостью продолжения допросов и выявления новых врагов, затребования дел и сведений на названных Вавиловым лиц из Ленинграда и других мест и проведения очных ставок с "арестованными соучастниками по антисоветской работе". Заместитель начальника следственной части Д. Шварцман визирует этот запрос, начальник главного экономического управления НКВД СССР комиссар госбезопасности Кобулов утверждает ходатайство в тот же день, а Военный прокурор Васильев уже на следующий день разрешает продлить срок пребывания под следствием и отодвинуть дату суда.
7 октября Вавилов отказался от своих прежних запирательств и согласился с тем, что уже с 1923 года он входил в состав Трудовой Крестьянской Партии (как не повторить еще раз — такой партии никогда и нигде не существовало!). Разумеется, одним признанием этого важнейшего для чекистов факта, прозвучавшего из уст столь крупной фигуры как Вавилов, было мало, и от него потребовали деталей. Вавилову пришлось выдумывать сцены, в которых он якобы принимал участие, ситуации, в которых он взаимодействовал с другими врагами режима. Чекисты могли теперь лепить насквозь фальсифицированную схему разветвленного, проникшего во все уровни государства вредительства.
