"Как зачем поминать? Если у меня была лихая болезнь, и я излечился и стал чистым от нее, я всегда с радостью буду поминать. Я не буду поминать только тогда, когда я болею всё так же и еще хуже, и мне хочется обмануть себя. Если мы вспомним старое и прямо взглянем ему в глаза, тогда и наше новое теперешнее насилие откроется".
Общество биологов-материалистов было создано в 1926 году при Коммунистической Академии. Во главе общества (позже оно было переименовано в Общество биологов-марксистов) стояли большевики с солидным партийным стажем и большими заслугами перед партией — М. Л. Левин (1), С. Г. Левит (2), И. И. Агол (3). Кроме идеологии, они интересовались фундаментальными науками и даже самостоятельно выполнили оригинальные экспериментальные работы. К руководству Обществом были привлечены также крупные ученые, среди которых на первом месте может быть назван генетик А. С. Серебровский, с пафосом приветствовавший многие начинания большевистского руководства страны и не перестававший декларировать, что он строит свою работу в генетике "под знаменем марксизма-ленинизма"1. К работе Общества на первых порах сочувственно относился классик отечественной биологии Н. К. Кольцов. Деятельность Общества перекликалась с работами философов А. М. Деборина, Н. А. Карева, Я. Э. Стэна и других (5), пытавшихся обосновать значение законов науки (в особенности, физики и химии) для развития всех форм материи, включая сознание (как одной из форм материи) и найти синтез философских взглядов Маркса и Гегеля.
Однако группу Деборина в 1929 году обвинили в идеологических ошибках, в противопоставлении механицизма диалектическому материализму (в ленинском понимании) (то есть обвинили в попытках свести явления природы к физико-химическим закономерностям и в недоучете, например, общественной борьбы и т. д.). Был рожден ругательный термин "меньшевиствующий идеализм", были инициированы поиски сторонников этого "идеализма" — приверженцев Деборина. Быстренько объявились борцы за "чистоту революционного знамени" в разных областях науки и, конечно, в первую очередь, в биологии, всегда привлекавшей внимание марксистов.
Основные споры разгорелись вокруг признания принципа наследования благоприобретенных признаков как основного, по мнению марксистов, фактора эволюции (6). Сторонники обоих противостоящих лагерей обсудили этот вопрос со страстью и взаимными упреками на 2-й Всесоюзной конференции марксистско-ленинских научных учреждений, собравшейся в 1929 году (7). Левин, Левит, а также Агол, за месяц до этого назначенный директором Тимирязевского института Комакадемии (8), выступили с позиции генетики, ламаркисты Е. М. Смирнов и Ю. М. Вермель, также как физик по образованию А. К. Тимирязев (сын К. А. Тимирязева) и партийный функционер С. С. Перов (9) — в защиту наследования приобретенных признаков. Перов выступал не как простой специалист, а как сотрудник аппарата Центрального Комитета партии, куда он был зачислен за две недели до этого.
Как всегда случалось тогда в спорах с участием коммунистов и коммуноидов в научный спор были внесены политические нотки. Не имея иных аргументов, кое-кто из сторонников ламаркизма пустил в ход идеологические рассуждения и, осуждая генетиков (отвергавших наследование благоприобретенных признаков) как проводников буржуазных взглядов, стремился выставить себя последовательными марксистами-ленинцами, а генетиков врагами марксизма. Особенно усердствовал Перов, заявивший даже, что споры генетиков с ламаркистами — это настоящая классовая борьба. Такое заявление — одно из самых опасных в советских условиях — стало впоследствии наиболее распространенным приемом в обвинениях на политической основе. Конечно, представить себе, что приверженцы разных научных школ и направлений выражают позиции разных классов, можно было либо в крайнем возбуждении, либо преследуя цели, далекие от науки. Но сотрудник аппарата ЦК партии Перов, облеченный особым доверием, никогда бы не допустил пустой горячности в академических диспутах и, следовательно, говорил, трезво взвешивая слова. Его выступление было преамбулой к последующему частому использованию того же приема. Играя на том, что позиции философа Деборина были подвергнуты ранее критике партийными верхами, Перов принялся убежденно доказывать, что генетики — это скрытые его сторонники, то есть политические уклонисты. Так практика навешивания политических ярлыков вступила в свои права.
