Поддержке мичуринского учения западными коллегами, вернее формированию мифа о такой могучей поддержке, лысенкоисты придавали особое значение. Пользуясь симпатиями многих западных ученых к социалистической идеологии, лысенкоисты заигрывали с ними, приглашали за советский счет посетить СССР, и каждый такой визит обыгрывали средства массовой информации для внутреннего потребления. Небывалым событием оставались такие поездки и в памяти гостей-иностранцев -- к элите научного сообщества они не принадлежали, почестями в своей жизни окружены не были, а тут им устраивали столь пышный прием, что не запомнить это они не могли. Естественно, слухи о царском гостеприимстве разносились на Западе, и очередь из числа людей без особенных принципов и без научных достижений, желающих побывать в СССР и пошиковать за чужой счет, никогда не уменьшалась.
Другой сферой интереса лысенкоистов и их партийных покровителей стала издательская деятельность невесть откуда взявшихся во всех ведущих странах "Обществ друзей Мичурина". Этот феномен до сих пор остается не исследованным, пути финансирования этих обществ не раскрыты, их далеко не узкая сфера интересов ушла из сфер интереса исследователей (да и разведслужб также), а в свое время, особенно в конце сороковых--первой половине пятидесятых годов XX-го века эти общества росли во всем мире как грибы. Несомненно никакой финансовой базы внутри стран Запада у этих обществ не существовало, их организационную активность и "исследования" финансировал кто-то извне. Важнейшую роль в управлении процессом создания и контроля за "Обществами друзей Мичурина" играл И.Е.Глущенко. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) в 1949 году он был включен в немногочисленный состав так называемых Ученых секретарей при Президенте АН СССР (112). Затем партийные органы ввели Глущенко в состав правления Всемирного Совета Мира. Не зная ни одного слова ни на одном иностранном языке, Иван Евдокимович не вылезал из-за границы, отправляясь на многие месяцы в году вместе с женой (Бертой Абрамовной Глущенко) и с персональными переводчицами в вояжи по заграницам. Список европейских и азиатских стран, в которых Глущенко с супругой побывали, передвигаясь во взятом напрокат лимузине с шофером, на самолетах, на спецрейсах зафрахтованных автобусов и т. п. весьма внушителен. Такие, как Глущенко, эмиссары привозили своим "друзьям" последние сведения о текущей работе лысенковцев. Эти тексты местные активисты "Обществ друзей Мичурина" переводили на свои языки, затем переводы оказывались включенными в виде собств
Естественно, попытка использования юбилея Мичурина для пропаганды лысенкоизма не могла пройти мимо тех, кто всегда чувствовал свою ответственность за дальнейшее развитие биологии в СССР -- настоящих, а не псевдоученых. Но, как противостоять напору Лысенко? Издать собственные сборники антиподы Лысенко не могли: все издательства в стране строго контролировали партийные органы, и такие материалы не могли увидеть света. Организовать собственные заседания ученых советов, сессий академий, научных обществ и т. п. было также невозможно, ибо главенство во всех организациях захватили, благодаря многолетним репрессивным мерам властей, лысенкоисты. Директор Ботанического института АН СССР П.А.Баранов подготовил письмо на имя Н.С.Хрущева, в котором указывал, что нельзя ставить докладчиком на юбилейном заседании Т.Лысенко. Баранов предложил двум другим директорам биологических институтов Академии наук СССР -- А.Л.Курсанову (Ин-т физиологии растений) и Н.В.Цицину (Главный Ботанический сад) подписать это письмо, но оба отказались. Тогда Баранов отправил обращение к Хрущеву за одной своей подписью (это было сделано до того, как "Письмо Трехсот" легкло на стол партийных боссов), чем вызвал гнев Первого секретаря ЦК партии (113).
