После их отбытия получил распоряжение оказать Назрановскому РОВД практическую помощь, а через две недели был отозван и назначен на должность заместителя начальника отдела уголовного розыска МВД. До этого и после лица ингушской национальности на такую должность в МВД республики не назначались. Начальник уголовного розыска республики Коряпин А.И. готовился на пенсию, поэтому с первых же дней практически переложил свои обязанности на меня.
Проверив обоснованность отправленных в архив перед моим назначением оперативных материалов я обнаружил накопительную папку сведений о жителях Грозного с нетрадиционной половой ориентацией. Поручив скрытое наблюдение за отдельными из них, получил свидетельства о причастности к этой категории всех сотрудников отделения розыска и курировавшего их второго заместителя начальника ОУР МВД. Доложил об этом министру. Хотя в то время предусматривалась уголовная ответственность за мужеложство, министр не захотел афишировать эти сведения.
Постепенно почти все сотрудники этого отделения были разогнаны, а курировавший их заместитель начальника ОУР спустя несколько лет заразился сифилисом и в связи с этим уволился.
В других подразделениях отдела, курируемых мною, я произвел кадровые перемещения, внес изменения в организацию управленческой деятельности службы, ужесточил требовательность за исполнительской дисциплиной и, в течение нескольких месяцев, добился значительного улучшения результатов оперативно-розыскной работы.
Следует отметить, что совершенствованию борьбы с преступностью способствовала внедренная курирующим заместителем министра Бузом А.Ф. практика ежедневных, перед началом рабочего дня, селекторных совещаний, на которых заслушивались отчеты об оперативной обстановке за прошедшие сутки, вскрывались и устранялись имевшие место недоработки при раскрытии преступлений по горячим следам, контролировалось состояние взаимодействия всех служб. Эти совещания были очень полезны для каждого оперативного работника, следователя, участкового инспектора, руководителя подразделения, так как вынуждали находиться в постоянном напряжении, стремлении сделать все что требуется и не допустить ошибок.
Буз Алексей Федорович, был переведен на службу в Чечено-Ингушетию из управления внутренних дел Кемеровской области. С первых же дней работы в республике проявил себя деятельным и компетентным руководителем, способным организатором взаимодействия с прокуратурой, партийными и советскими органами. Постоянно занимался поисками новых способов борьбы с преступностью, внедрением передового опыта работы в этом направлении. Был сдержан в оценках и гибок в общении. Старательно готовился к каждому заседанию коллегии министерства, выездным совещаниям и республиканским партийно-хозяйственным активам. Являлся очевидным претендентом на должность министра и не скрывал этого, хотя послушно подчинялся воле последнего, был подобострастен в общении с ним (в 1975г. он сменил Гусинина Н.И. на посту министра, а в 1979г. был назначен на должность начальника управления внутренних дел крупнейшего в Северо-Кавказском регионе Краснодарского края).
Соперничество между Бузом и Гусининым нередко ставило меня в сложную ситуацию, при которой действуя по указанию одного, я невольно вступал в противодействие другому. Обстановка складывалась таким образом, что министр считал меня сторонником подсиживающего его заместителя, а у того наоборот складывалось противоположное убеждение. Лавировать между ними было невозможно, поэтому пришлось каждое указание Буза согласовывать с министром и действовать согласно его воле. Это дало трещину в моих отношениях с Бузом.
Осенью 1973 г. в Грозном прогремел ряд мелких взрывов, создавших только шумовой эффект. На рассвете был взорван памятник покорителю Чечни генералу Ермолову. Причем на ограждении памятника преступник оставил надпись антирусского содержания. Выехавший со мною на данное происшествие Буз А.Ф. склонился к версии о причастности к преступлению националистов. Поручил сконцентрировать все внимание на поисках недовольных Ермоловым чеченцах. Мое же суждение о намеренном оставлении ложного следа для возбуждения античеченской истерии оказалось достаточным для устранения от организации раскрытия данного преступления. Через 7-8 месяцев преступник был установлен и арестован. Им оказался инженер русской национальности. Несмотря на это Буз продолжал считать меня националистом, хотя фактически я всегда руководствовался здравым смыслом и только интересами службы.
