Элис Холдер понравилась ей с первого взгляда. Она была не просто поразительно похожа на Лукаса, а являлась его продолжением, недостающей частью. Несмотря на откровенный налет готики в макияже и аксессуарах, девушка излучала свет, и Кэйт быстро догадалась, для чего ей понадобился этот брутальный образ. Он отвлекал внимание окружающих от истинной сущности Элис. Благодаря умелой маскировке она успешно сливалась с общей массой, тогда как Лукас в любой одежде выглядел пришельцем из далекой галактики.
К великому огорчению Шарлотты и Альберта их дочь смогла легко поладить с новой семьей. Это было в высшей степени странно, потому что Кэтрин всегда отличалась упрямством, своеволием и по любому вопросу имела собственное мнение. Такой мягкой и покладистой они ее еще не видели. Конечно, причиной внезапных изменений в характере Кэйт могла стать беременность, но Шарлотта сильно в этом сомневалась. К концу вечера они с мужем пришли к неизбежному выводу, что Холдеры одурманили их единственное чадо опасной чужеземной магией.
Вдобавок ко всему Лукас полностью опроверг мнение Шарлотты о своей природной фригидности. Не дожидаясь окончания приема, он увлек Кэйт на внешнюю галерею особняка и жадно прильнул к ее губам. Когда она, наконец, открыла глаза и огляделась по сторонам, оказалось, что во время поцелуя они успели перенестись в другую часть острова. У ног Кэйт плескались морские волны, над темной линией горизонта висела луна, похожая на огромный сверкающий серп. Но она была не единственным источником света на узкой полосе пляжа.
Совсем рядом находился естественный грот, в котором таинственно мерцали старинные масляные светильники. Кэйт сбросила туфли и поспешила войти в небольшую пещеру. Она предвкушала сюрприз, и Лукас ее не разочаровал. Стены и потолок украшали диковинные оранжерейные цветы, песчаный пол устилали роскошные ковры, на антикварном столике красовались расписные керамические вазы с фруктами и сладостями, а в глубине пещеры стояло низкое ложе, утопающее в пене белоснежного кружева.
Кэйт ждал апофеоз праздника — настоящая брачная ночь, и она по достоинству оценила романтические усилия Лукаса. Обычно в спальне он предпочитал лаконичный современный стиль, но сегодня решил исполнить ее тайное желание, мечту об идеальной ночи любви. Под стенами грота стояли настоящие бронзовые курильницы, из которых поднимался легкий дымок, наполняя внутреннее пространство пещеры восхитительным ароматом восточных благовоний.
Ладони Лукаса легли на плечи Кэйт, а потом скользнули вниз, увлекая за собой одновременно и ткань платья, и нижнее белье. Она чувствовала его нетерпение в прикосновениях, в учащенном влажном дыхании, в стремлении до минимума сократить расстояние между их телами. Волнение, какого Кэйт еще не приходилось испытывать, накрыло ее тяжелой волной. Ожидая стремительного натиска, она непроизвольно напряглась… и в тот же момент поняла, что свободна. Лукас отступил. Он стоял в шаге от нее, опустив руки, всем своим видом демонстрируя покорность.
Наконец-то! Кэйт впервые предоставили полную свободу действий, возможность проделать с мужем все, что ей подсказывало женское воображение. Лучшего свадебного подарка нельзя было даже представить. Сегодня она приказывала, распоряжалась, царила, а Лукас подчинялся, каждым вздохом давая понять, как велика и безраздельна ее власть над ним. Только когда Кэйт, наигравшись в повелительницу, окончательно выдохлась, он позволил себе перехватить инициативу.
Молодой муж вновь был настойчив и ненасытен, но даже сквозь чувственный дурман Кэйт ощущала, как мягки стали его выпады, как бережны прикосновения. Он опасался причинить вред ребенку, поэтому сдерживал себя, как мог. Лукасу удивительным образом удавалось сочетать неудержимый страстный напор с осторожной деликатностью. Он умел доставлять какое-то поистине животное удовольствие, и Кэйт была абсолютно беспомощна перед этой редкой природной сексуальностью. Во время коротких передышек, когда Лукас милосердно позволял ей немного прийти в себя, она без стеснения разглядывала мужа, подмечая, что у него, как у самого обычного человека, от поцелуев немного припухают губы, и сердце колотится так, что вздрагивает кожа на груди…
— Я решила, что из-за беременности утратила прежнюю привлекательность, перестала быть желанной для тебя, — Кэйт на мгновение отвела глаза, затем снова посмотрела на Люка.
Его настолько поразило это неожиданное признание, что он позволил эмоциям отразиться на лице.
— Как тебе такое в голову пришло? Неужели я дал повод для подобных сомнений? — Кэйт снова опустила взгляд и принялась пальчиком рисовать воображаемые узоры на его груди. — Кэти, ты даже представить не можешь, как сильно возбуждает меня одна только мысль о твоей беременности. Я и без того был очень несдержан в отношении тебя.
— Отсутствие контрацепции в пяти случаях из десяти заканчивается беременностью.
Люк осторожно приподнял ее голову и заставил посмотреть себе в глаза.
