А вот события на политическом Олимпе магической Британии освещались широко, пусть и не очень полно. Вероятно, Лорд действительно задумался о перспективах своей дальнейшей деятельности и значительно усилил политическую активность, продавливая законы, прямо ущемляющие права маглорожденных. Например, были приняты законы, запрещающие занимать руководящие посты в государственных учреждениях без долгого бюрократического согласования или устанавливающие серьезный имущественный ценз при вступлении в брак с нечистокровными. Дамблдор, естественно, протестовал, продавливал поправки и отсрочки, но перед самым важным голосованием выделялся яростным стратегическим молчанием и печальным осуждающим взглядом. Общество все ярче и резче разделялось на две противоборствующие партии, а риторика диалога между сторонами становилась все жестче.
Я закрыл глаза и втянул приятный прохладный воздух. Экзамены меня почти не волновали, я больше беспокоился, что вскоре мне придется сделать свой ход в этой партии. Нагнетание напряжения не могло длиться вечно, назревающая война была видна невооруженным взглядом. Хотя открытые нападения на маглов стали более редкими, достаточно было одной крупной провокации, чтобы вспыхнул огонь. Нужно очень постараться, чтобы развернуть ситуацию в свою пользу, тем более что момент как раз подходящий. Вот только для осуществления планов было только одно действенное средство — деньги. Тяжело вздохнув, я отправился спать.
Утро встретило меня тяжелой головой и привычным храпом Рона. Выспаться совершенно не получилось, так что я спустился в гостиную, открыл конспекты и взял привычную чашку крепкого кофе, появившуюся на маленьком столике. Похвалив Добби, я углубился в повторение теории заклинаний.
Спустя час мы с Гермионой вошли в Большой зал. Есть не хотелось, да и на пустой желудок думать гораздо лучше, так что я флегматично опустошал очередную кружку крепкого кофе.
—Как ты можешь быть таким спокойным? — взвилась Гермиона, бросив ложку в нетронутую тарелку с кашей. — Я уже вся извелась!
—Я уверен и в тебе, и в себе, — пожал я плечами. — Мы неплохо подготовились, к тому же я ужасно нервничаю.
—Неплохо! А должны были отлично! Нервничает он, что-то незаметно, сидишь тут спокойный, как слон, и кофе пьешь!
—Гермиона, я тебе уже говорил, оценки мало на что будут влиять в твоей дальнейшей жизни, — строго сказал я. — Не переживай так сильно, это всего лишь экзамены. Если тебе так не терпится, то лучше повтори еще раз.
Гермиона уже хотела отчитать меня в очередной раз, но, видимо, решила, что совет я дал неплохой. Она тут же вытащила толстую тетрадь, чуть не сбив стакан с соком, и начала читать. Я только вздохнул, еще одна поворотная точка моей жизни, которая ничего не решает. Скоро мне придется сделать выбор и рискнуть, это меня волновало гораздо больше экзаменов. Рядом уселся бледный и нервный Рон, трясущимися руками он пробовал пододвинуть к себе сок. Общая нервная обстановка мне надоела, так что я подхватил сумки, взял под локоть протестующую Гермиону и направился в аудиторию.
Экзаменационный марафон не приносил каких-то особенных чувств, кроме, разве что, удовлетворения и облегчения. После каждого сданного экзамена я осознавал свою свободу с новой ясностью. Все это, правда, относилось к Гермионе в меньшей степени, ее приходилось успокаивать почти каждый вечер. Вот кто придумал объявлять все оценки одновременно по окончанию экзаменов, не иначе, чтобы студенты больше нервничали? Но это же традиция!
Нервная обстановка и необходимость повторить что-нибудь отвлекали от мрачных мыслей. Мешала только взволнованная толпа однокурсников, постоянно обсуждающая возможные ошибки. Я в дискуссии никакого участия не принимал и, по возможности, удерживал Гермиону. Мое спокойствие будоражило молодые неокрепшие умы, вызывая вопросы, я же только пожимал плечами и говорил: «Зачем переживать о том, что нельзя изменить?»
Экзаменационные задания не были очень сложными, поэтому я совсем не удивился, когда получил «П» по большинству предметов, только зелья, астрономия и гербология не поддались моим стараниям, напротив этих предметов в окончательном табеле стояли гордые «В». Примерно на такие оценки я и рассчитывал, так что был не особо удивлен и взбудоражен. А вот Гермиона, хмыкнув на мой флегматичный вид, гордо показала свой табель со всеми «Превосходно». Я не мог пропустить такой прекрасный повод подхватил ее и закружился. Только когда Гермиона в моих руках перестала возмущаться и покрылась смущенным румянцем, я осознал, что в данный момент мы находимся посреди Большого зала. Не особо этим смутившись, я провальсировал к выходу из зала и, опустив ее на землю, поцеловал.
