—Мы уже боимся, что скоро его начнут путать с Важной Шишкой!
—У нас сегодня первое расширенное собрание, — ухмыльнулся я. — Пригласили всех прежних членов ОД, и кое-кто еще привел друзей.
—А какой смысл во всем этом? — несколько неопределенно повел рукой Джордж.
—Главная задача, если не вдаваться в подробности, сделать мир более справедливым и помочь обиженным. А параллельно с этим нелегким делом общаться между собой, поддерживать форму и помогать друг другу по мере возможности.
—То есть добро должно быть с кулаками? — одобряюще сказал Фред.
—А еще лучше с огромной кувалдой в руках, чтобы точно никто не сомневался в намерениях, — продолжил Джордж.
—Точно, именно это я и имел ввиду, — улыбнулся я.
—А мы в тебе никогда и не сомневались!
—Наш маленький Гарри стал совсем взрослым и выбился в люди, — прослезился один из них.
—Выбирайте места, скоро начнем, — я ухмыльнулся и кивнул на ряды стульев с мягкими спинками.
Близнецы отошли, и я погрузился в раздумья, подперев голову рукой. Я наблюдал за Роном, болтающим с Лавандой и Парвати. Я очень хорошо разобрался во многих его поступках, осторожные сеансы легиллименции позволили понять его мотивы на глубоком уровне. Я почти ощущал кожей то, как он гордится своим положением Главного Капеллана и Паладина Легиона, как он любуется собой в черной приталенной мантии с алой молнией от левого плеча до правого бедра. Рон был для меня, как открытая книга, он явственно фонтанировал наслаждением, когда выступал перед собранием, всеобщее восхищение и внимание завораживали его, становясь неотъемлемой сутью. Он был удивительной в своей эгоистичности личностью. Несмотря на явную благодарность и признательность мне, каждые выходные на протяжении, как минимум, последнего года, он ходил пить чай с Дамблдором, неумело пытаясь скрыть этот факт. После очередной лекции от многоуважаемого директора Хогвартса Рон докладывал об изменениях в моем окружение, мне самом, и делах в Легионе, что меня, собственно, вполне устраивало. Ничего особо нового он рассказать Дамблдору не мог, поражало другое. Сначала он уговаривал себя, что делает это исключительно для моего благополучия. Постепенно этот аргумент сошел на нет, и в данный момент он пытался найти себе какую-нибудь иную Высокую Цель, помимо признания, уважения и некоторой небольшой финансовой помощи от Дамблдора ему лично. Что ж, я уверен директор рано или поздно подтолкнет его к осознанию Всеобщего Блага.
Вообще, на чай с Дамблдором с разной периодичностью ходили многие ребята из Легиона, что было вполне естественно, все-таки директор был нашим номинальным союзником. Вот только в идеологической войне пока побеждал я. Во-первых, я был ближе к команде, а, значит, понятнее. Во-вторых, я предоставлял реальные знания, возможности и не менее реальные поощрения. Ну и самое главное, конечно, было в-третьих, но об этом пока было рано говорить.
Рон прошел вдоль рядов, мазнув по мне неодобрительным взглядом, его всегда смущало, что и я, и Гермиона всегда одеваем исключительно самые простые и невзрачные черные мантии без знаков различия, хотя оба являемся Магистрами Легиона. Он улыбнулся собравшимся и нахально подмигнул Лаванде. Их, хм, отношения не были для меня секретом, я очень пристально следил за своим ближним кругом, хотя, конечно, не афишировал это. С другой стороны, Лаванда и не догадывалась, со сколькими девушками Рон проводил ночи, но это было исключительно их дело.
—Добрый вечер, дамы и господа, — торжественно начал Рон. — Сегодня мы собрались в новом обновленном составе. Мы рады приветствовать наших друзей! Надеюсь, вы принесете пользу Легиону!
Его привычный к выступлениям голос немного дрожал, в зале было гораздо больше людей, чем обычно. В данный момент Легион насчитывал сто тридцать семь членов, включая младшекурсников Хогвартса и новоприбывших, присоединившихся к нам.
—Начнем мы, как всегда, с зачитывания Кодекса Легиона, — перейдя на знакомую тему, Рон стал гораздо увереннее.
Пока мой Главный Капеллан зачитывал основные статьи Кодекса, я встал, приложил правую руку к левому плечу и немного опустил голову. Моему примеру последовали сначала все Магистры и Паладины, а потом и все остальные. Легкими касаниями я слегка подогрел эмоции ребят, с увеличением количества людей это получалось проще из-за обратной реакции, хотя и требовалось воздействовать сразу на большое количество сознаний. Я чувствовал, как растет напряжение, люди передо мной чувствовали почти высшее единение, общий подъем чувств, почти животную необузданную силу. Я приглушил свое восприятие и, когда Рон закончил, яростно выкрикнул, вскинув руку, сжатую в кулак:
—За Справедливость!
Нестройный хор голосов вторил моим словам, на мои губы наползла с трудом сдерживаемая хищная улыбка. Я прошел на место Рона, он обиженно и растерянно посмотрел на меня и, не получив указаний, сел в первом ряду. В данном случае я был готов пожертвовать недовольством Рона ради упрочнения собственного авторитета.
