Я протянул руку и посмотрел на часы, лежащие на тумбочке. Было уже больше двух часов ночи, но спать совершенно не хотелось. Рядом мирно посапывала Гермиона, на половину скинув с себя тонкое одеяло, июньская ночь была жаркой. Она лежала на боку, раскидав свои пышные волосы по подушке. Я с нежностью легко погладил ее по голове, взгляд опустился на неприкрытую стройную спину. Во мне поднялось желание от воспоминаний о прошлом вечере, но я лишь грустно вздохнул, сейчас не время. Хорошо, что Гермиона спит.
Я снова поднял взгляд на потолок. Как же маги все-таки неприспособленны ко многим уловкам и условностям современно мира! Даже то, что мы свободно смогли организовать общественную правовую организацию, говорило об общей наивности. Не существовало никаких специальных законов или актов, регулирующих нашу деятельность. Любые финансовые операции, которые мы подадим, как благотворительность, не будут совершенно никак ограничены. Мы даже сможем почти открыто лоббировать нужные нам законы, официально заявляя о своей непричастности к политике. О чем это я? В магическом законодательстве не существует даже такого понятие, как лоббирование интересов. Ввести его будет нашим первым законотворческим актом. Как не удивительно, но переговоры через третьих лиц шли на удивление легко, была даже надежда, что и лично Министр не откажется узаконить передачу в бюджет сумм, идущих исключительно на поддержание государственного аппарата и проведение нечастых выборов. Хотя выборами это действо было сложно назвать, скорее голосование по заранее продуманному и обговоренному сценарию, на которое по протоколу должны были явиться все члены Везенгамота или выписать доверенность на свой голос, но никто ведь не запрещает тратить на предвыборную компанию больше средств. Гермиона, когда узнала о государственной структуре родного государства, очень сильно бушевала о необходимости демократизации правительства. Почему-то она была уверена, что в магической Британии проводятся всеобщие выборы Министра Магии, при этом никакие группы населения не дискриминируются по какому-либо признаку, откуда у нее возникло подобное опасное заблуждение, Гермиона пояснить не смогла. В любом случае то, что новомодные магловские тенденции пока не прижились в магическом мире, меня полностью устраивало. Существующая система была более консервативной и жесткой, а, значит очень болезненной к изменениям, что было нам на руку.
/*прим.авт. Меня всегда удивляло, что многие авторы фанфиков считают, будто маги стали бы перенимать у маглов порочную новомодную практику всеобщего голосования. В конце концов, кто лучше аристократов и серьезных государственных мужей знает, что нужно Родине? */
Однако, в этом месте наши планы давали знатную трещину. Учитывая инвестиции в малые предприятия, обустройство и защиту временного штаба Легиона, постоянные выплаты премий отличившимся, наш бюджет трещал по швам. Доходы, конечно, тоже присутствовали, один магазин Фреда и Джорджа приносил примерно по десять тысяч галеонов в квартал, но большинству инвестиций необходимо было несколько лет, чтобы окупиться. Редкий в силу малых объемов рынка средний бизнес был нам недоступен, его уже давно поделили между собой крупные игроки и влиятельные семьи. Выходить же на магловский инвестиционный рынок не давал слишком малый капитал. Дефицит средств ощущался все сильнее, и был только один относительно реальный способ его решить.
Этот способ назывался источник Блэков и соответствующее ему состояние, которое, я надеялся, позволит выйти нам на внешние рынки. Местонахождение источника Поттеров установить, к сожалению, так и не удалось. Видимо, предки очень хорошо его спрятали, значит, не судьба мне официально стать Лордом Поттером. Что ж все очень просто, Гермиона обнаружила простейший способ «подчинить» себе источник. Надо брызнуть на родовой камень кровью и… и все, больше ничего делать не требовалось. Вот только почему-то абсолютное большинство тех, кто пытался совершить это действие, или падали замертво на месте, или безнадежно сходили с ума, или никогда ничего не говорили о том, что с ними случилось, и проводили остаток своей жизни в одиночестве.
Все совершенно тривиально, спуститься в подвал, полоснуть себя ножом по ладони и не сойти с ума. И все проблемы решены! Появится и сила, и деньги, и возможности, но… Всегда есть это но! Ради чего мне это делать? Может схватить Гермиону в охапку, взять все, что можно, и скрыться где-нибудь далеко? И дело было даже не в том, что я не смогу вынести ее осуждения. Смогу, еще как смогу, и себя уговорю и ей докажу, что это был единственный разумный выход. Вот только, хочу ли я этого?
Вчерашний разговор с Лектером, если не изменил, то поколебал мое мнение. Мне уже недостаточно просто отступить и уговорить себя, что сделал все возможное. Вот только зачем мне это? Я должен объяснить свои действия хотя бы себе.
