Ганнибал казался мне незыблемым среди изменений, наполнивших мою жизнь за короткое время после окончания Хогвартса. Всегда опрятный костюм и вежливая улыбка были в моем сознании неотделимым от образа доктора Лектера. Я даже не мог его себе представить в другом образе, поэтому был несколько обескуражен, когда получил приглашение пройти на кухню. Я вновь пришел к своем бывшему психиатру с целью насытиться общением на отвлеченно-философские темы, никто другой не мог мне подарить подобный опыт. Легион забирал почти все свободное время, хотя я уже не мог с уверенностью ответить себе, как действовать дальше, цели давно определены, но вот решусь ли я следовать за ними.
Ганнибал в белой рубашке с завернутыми до локтей рукавами и простом фартуке сосредоточенно нарезал овощи на большой деревянной доске.
—Добрый вечер, Гарри, — не отрываясь от основного занятия, сказал он.
—Здравствуйте, доктор Лектер. У Вас очень просторная кухня, — я огляделся вокруг, помещение не уступало по размерам кухне дома Блэков, где с удобством размещался весь состав Ордена Феникса. Вдоль одной из стен располагалась длинная плита с множеством газовых конфорок, на некоторых их них что-то готовилось, распространяя пряные и сладкие ароматы. Посередине комнаты стоял длинный стол с тяжелой столешницей и множеством ящиков, на нем удобно располагались ножи разного размера, блюда с овощами и зеленью и даже небольшая циркулярная пила, прикрученная с краю.
—Я люблю готовить и, когда выбираю, где бы мне поселиться, большая и удобная кухня – одно из главных условий.
—И что же Вы сегодня готовите?
—Я недавно нашел в своих запасах бутылку хорошего белого вина и решил приготовить рыбу, запеченную с белыми грибами и овощами под пряным соусом. А на десерт мы с Вами попробуем профитроли с карамелью.
—Изысканно, надеюсь, я смогу дотерпеть, пока все будет готово, — улыбнулся я.
—Я, кажется, уже упоминал о необычном эффекте совместного приготовления пищи. Этот процесс сильно сближает людей, так что у меня есть и некий корыстный интерес в отношении Вас.
—И в чем же заключается Ваш интерес? И как Вы объясняете этот занятный психологический феномен?
—Мой интерес весьма прост, хочу проследить за тем, какую степень доверия могу вызвать у Вас, — совершенно спокойно пояснил Ганнибал. — А объяснение очень простое, на основе древних инстинктов охоты у людей создается впечатление, что они делятся чем-то сакральным и интимным, подсознательно они начинают считать себя друзьями и больше доверять друг другу. Больше людей может сблизить разве что ощущение общей тайны, причем, чем более она аморальна в глазах общества, тем теснее близость.
—А разве Ваше объяснение не обесценит результаты эксперимента? Я ведь должен действовать согласно своим неосознанным инстинктам, а теперь я могу их сдерживать, — я был несколько озадачен.
—Человек странное создание, даже осознавая абсолютную неправильность своих действий, ему сложно сопротивляться инстинктам. Заложенные обществом и эволюцией паттерны слишком глубоки, чтобы Вы могли осознанно их регулировать, с этим остается во многом только смириться.
Голос Лектера оставался спокойным, пока он добавлял грибы и овощи к рыбе, чтобы отправить будущее блюдо в духовку. Я почувствовал себя несколько неуютно и попробовал сменить тему:
—Да, люди сложные существа, очень много нюансов способно двигать человека вперед в порой неопределимом направлении, — только договорив фразу, я понял, что высказал довольно тривиальную мысль.
—А вот здесь я готов с Вами поспорить. Какими бы ни были сложными существами люди, почти всегда их мотивы до ужаса просты. И, что странно, в своей простоте они часто остаются неосознанными.
—Но как же? Ведь иногда правильное замечание или легкое указание может в корне изменить поведение человека. Это говорит о сложности и тонкости человеческой психологии.
—Это говорит о сложности, иногда надуманной, в достижении довольно банальных целей: фанатичном следовании вере, удовлетворении потребности в деньгах, власти или иных желаний, которых человек, кстати, может стыдиться или не осознавать в полной мере.
—Мне кажется, Вы слишком упрощаете поведение человека.
—Когда люди собираются в достаточно большие группы, их поведение и желания крайне просты, и предсказать некоторые действия становится совсем не сложно, — пожал плечами Ганнибал, взбивая венчиком сладкий крем.
—Но с точки зрения каждой отдельной личности, Ваше утверждение весьма спорное.
—С точки зрения отдельной личности, Вы совершенно правы. Вот только, сколько наберется таких личностей на каждые сто тысяч человек? Сто? Двести? Или, может быть, три или четыре? Для государственной машины они чаще всего не являются проблемой, пока сами не захотят участвовать в ее работе, их можно исключить из вопроса управления или необходимо рассматривать отдельно.
—А причем тут государство? Мы же говорили о мотивах людей и о том, что их сложно все учитывать одновременно?
