— Большинство людей говорят мне, какими они были хорошими и замечательными, как со всеми дружили и всем помогали. Но всем этим друзьям было совершенно все равно на судьбу их единственного сына, когда меня отправили к Дурслям, которые ненавидят и, как я недавно понял, боятся меня. Моя жизнь у них была невыносима, но я уже привык к этому, они не скрывают презрения к волшебникам и больше всего ко мне и моим родителям, хотя тетя Петунья родная сестра мамы.
— Люди очень часто боятся того, чего не понимают. Иногда это бывает даже полезным.
— Вы правы, сейчас наши отношения натянуты, но стабильны, потому что у меня получилось их немного запугать. Еще другого мнения о моих родителях Снейп, он профессор в Хогвартсе. Я недавно узнал, что он был влюблен в мою маму, а отец и его друзья над ним за это жестоко издевались. В итоге Снейп ненавидел моего отца и перенес это чувство на меня с первого моего дня в Хогвартсе, ведь мы с ним так похожи.
— Мне кажется, Вы слишком идеализируете людей, в частности, Ваших родителей, поэтому Вам сложно слышать о том, что на самом деле они не были такими идеальными. Может Ваш отец и совершал в детстве ошибки, может даже жестоко с кем-то обращался, например, с этим профессором Снейпом. Может Ваша мать и не была горячо любима всеми подряд, и были люди, которые ей завидовали или ненавидели. В любом случае, Вам необходимо смириться с их смертью, принять и понять их такими, какими они действительно были и учиться на их ошибках, а не тянуться к заведомо недостижимому идеалу.
— Я даже ни разу не был на их могилах, а от Сириуса даже тела не осталось, — шепотом проговорил я.
— Почему это для Вас так важно? Человек — это не его физическая оболочка или место захоронения. Человек – это, прежде всего, его мысли и поступки, осознание себя, то, что он принес миру, как он изменил его. А самое главное, что принесли в мир Ваши родители — это Вы сами. Вы помните о родителях здесь и сейчас, так зачем идти куда-то, чтобы вспомнить их еще раз. Чтобы удовлетворить запрос общества? Память о Ваших родителях и крестном исключительно Ваша и ничья больше.
Я с некоторым недоверием поднял взгляд на Лектера, он по-прежнему оставался спокойным, хотя сказал сейчас далеко не очевидную и в чем-то логичную вещь. Многие могли бы назвать кощунством такие мысли о могилах родителей, но внутри я уже согласился с ним. Я знал, что поступки родителей и Сириуса, их желание спасти меня, их самоотверженность в войне гораздо важнее холодного и безжизненного памятника на могиле, именно об этом стоило помнить.
Ганнибал все так же внимательно смотрел на меня, казалось его взгляд захватывает каждую деталь моего лица. Он положил ногу на ногу, сложил пальцы домиком и сказал:
— Я сейчас скажу Вам, возможно, не очень приятную, но полезную вещь. Вы любопытны, сильны, способны поменять мир, сделать его таким, каким Вам захочется его видеть. Единственное, чего Вам не хватает, так это амбиций. В Вас есть желание, Вы хотите чего-то, но не знаете чего, Вам нужны понимание и цель, к которой стоит двигаться, а для этого необходимо быть чуть эгоистичнее и признаться себе в том, что Вы достойны своих желаний.
— Но…, но это ведь черты Слизерина!
— Простите, что?
Кажется, Ганнибал был впервые удивлен за время нашего общения. Его взгляд перестал быть таким колючим и оценивающим, и он весь слегка подался вперед, как будто готовясь к прыжку. Я слегка улыбнулся его реакции и поспешил объяснить:
— В Хогвартсе всех учеников при поступлении распределяют по внутренним качествам, в Гриффиндор — храбрых и благородных, в Рейвенкло — умных и творческих, в Хаффлпафф — трудолюбивых и верных и на Слизерин — хитрых и амбициозных. Именно со Слизерина вышло большинство сторонников Лорда и именно оттуда выходят темные маги. Я же на Гриффиндоре и мы всегда враждуем с ними.
Лектер еще раз посмотрел на меня с совершенно непонятным выражением и слегка улыбнулся.
— Вам удалось меня позабавить, спасибо. Мало того, что распределять детей одиннадцати лет, если я ничего не путаю, по внутренним качествам глупо. Это скорее черты характера, которые хочет в них кто-то воспитать с помощью нужного окружения. Так еще совершенно очевидная искусственная вражда, которая прививается с детства и заведомо маргинализирует четверть общества в глазах всех остальных. Это же все равно, что поделить людей на две группы, одних назвать красными, других синими, а потом начать среди красных говорить, какие синие плохие и как они не любят красных. Ничего удивительного, что они начали гражданскую войну, особенно, если имеется источник финансирования. К тому же в этой части общества собрались все самые целеустремленные и амбициозные, а, значит, самые активные члены общества.
Я пораженно смотрел перед собой, не веря собственным ушам. Мы сами создаем себе врага из слизеринцев и еще удивляемся, почему они нас не любят. Вряд ли это единственная причина такой активной вражды, но понять одну из причин тоже не плохо. Ганнибал, наконец, обратил внимание на мой удивленный, если не сказать шокированный, вид.
