Приведя мысли в равновесие, я спустился в гостиную. В такое раннее время я надеялся никого не встретить, но был приятно удивлен, обнаружив в кресле читающую Гермиону. Остаток утра мы провели, уютно устроившись на небольшом диванчике с книгами и кофе. Идти в Большой зал или вообще двигаться совершенно не хотелось, но нужно было получить расписание занятий.
Я наслаждался завтраком от Добби, который был, как всегда, великолепен, когда профессор Макгонагалл отдала мне расписание.
—Класс, у меня сейчас свободное время и после ланча тоже, — весело заявил Рон. — Гарри, пойдем в гостиную?
Я слушал его вполуха, сравнивая расписания. Немного задумавшись, я записал для себя занятия по арифмантике и древним рунам.
—Нет, Рон, извини, — рассеянно ответил я. — У меня сейчас будет арифмантика, а после ланча древние руны.
—Что? Ты же на них не ходишь!
—Я летом почитал учебники, кое-что понял, но у меня возникло несколько вопросов. Надеюсь, профессора Вектор и Бабблинг не будут против на них ответить.
—Конечно нет, Гарри! — радостно обняла меня Гермиона. — А я тебе всегда помогу с домашним заданием.
—Вот и отлично, — я взял Гермиону за руку и мы отправились на арифмантику, оставив Рона переваривать новости.
Первое занятие по единственному в Хогвартсе теоретическому предмету мне понравилось, оно чем-то напоминало смесь физики и математики. Основная часть занятия была посвящена повторению основных формул, изученных за прошлые годы. Я внимательно сравнивал их со своими записями, и был полностью удовлетворен. К сожалению, каким образом были получены формулы для конкретных расчетов, ничего сказано не было. Оставшееся время было отдано под математические задачки уровня последних классов магловских школ или колледжей, которые я с удовольствием проделал.
Оставшись после занятия, мы с Гермионой подошли к профессору Вектор. Она оказалась строгой, но приятной в общении женщиной. В разговоре мы выяснили, что действительно есть довольно сложные выводы для каждой формулы, но они не входят в школьную программу. Она порекомендовала нам несколько библиотечных книг по этой тематике и даже выдала из личных запасов огромный фолиант, озаглавленный «Арифмантические расчеты пропорций компонентов зелий». Поблагодарив за книгу и получив обещание отвечать на появившиеся вопросы, мы отправились на урок ЗОТИ.
Подходя к кабинету за минуту до начала, я, наконец, вспомнил, что теперь этот предмет ведет Снейп. Разобрав свои чувства, я подумал, что не испытываю к нему какой-то особой злобы. Скорее это было некоторое презрение за отсутствие профессионализма и, пожалуй, жалость. Действительно, человек, который не может простить детские обиды и жить дальше, вряд ли заслуживает чего-то иного.
Я задумчиво смотрел на профессора, который начал занятие в своей излюбленной манере, с устрашающей речи. Я смотрел на знакомое бледное лицо, подчеркнутое черными волосами, и разбирал свои прошлые чувства к этому человеку. Пожалуй, все они были лишь ответом на его отношение ко мне, но менять что-либо я совершенно не хотел. Вряд ли я когда-нибудь смогу доверять Снейпу.
Мои размышления были прерваны толкающей меня локтем Гермионы. Я обратил внимание, что в аудитории стоит почти абсолютная тишина, а все однокурсники смотрят на меня. Яростный взгляд сжатые, почти белые губы Снейпа намекали, что я пропустил вопрос. Устало улыбнувшись, я встал из-за парты и сказал:
—Извините, профессор Снейп, я задумался, не могли бы Вы повторить вопрос?
—И о чем же Вы думали, Поттер? — прорычал он.
—Не думаю, что эта мысль достойна всеобщего внимания, — я демонстративно уставился в точку над его правым плечом.
—И все же, расскажите нам, раз это так важно, что Вы не слушали меня.
—Что ж, пожалуйста. Я думал о том, какого отношения достоин человек, который переносит ненависть к уже мертвому отцу на ребенка. А так же пользуется своим служебным положением, чтобы удовлетворить свои неподконтрольные чувства.
Я внимательно следил за еще больше побледневшим лицом Снейпа, слегка трясущимися руками, нервно хватающими воздух, напряженной чуть согнутой спиной. Он был так разъярен, что готов на меня кинуться, хотя и старался это скрыть, а я, вспомнив хороший совет, улыбнулся, на мгновение посмотрев ему в глаза.
—Садитесь на место. Тридцать баллов с Гриффиндора за дерзость, — Снейп, видимо, осознал неуместность ситуации и смог взять себя в руки. Я еще раз мило улыбнулся и опустился на место, баллы были последним, что меня сейчас заботило.
—И так, кто-нибудь, помимо Поттера, может сказать, что такое невербальное заклинание? — рыкнул профессор на аудиторию.
Я задумался над объяснениями. Если можно творить волшебство, не произнося слова, что, в принципе, очень логично, то зачем мне проговаривать их про себя. Следующий напрашивающийся шаг не проговаривать слова, а сразу понимать, чего хочешь достигнуть. Например, я хочу левитировать предмет, тогда нужно представить летящий предмет.
