Любить больше некого, кругом одни запреты, и ее все время кто-то хочет убить. "А почему бы не удовлетворить это маленькое пожелание жаждущих", - так решает Маргарита, в полной уверенности намереваясь встретить свой последний рассвет. Только вот, в этой попытке покончить жизнь самоубийством, она оказывается спасенной мужчиной из своего далекого прошлого, который с первого же момента заявляет на нее свои права и дает понять - она будет жизнь, и только для него одного.
Первый канал. Ток-шоу:
- ...вампиры и оборотни опасны для нашего общества. Их нужно истреблять, пока они не вытеснили нас и не поработили. Куда только смотрит правительство?
- Стойте-стойте! Мы не можем так просто стереть их с лица земли. И не забывайте, что вампиры и оборотни не просто мифические существа, они - часть нашего общества, о которой мы не подозревали долгое время. Но как бы ни было, а эта часть общества существовала всегда...
Четвертый канал. Ведущий познавательной программы:
- ...жить в мире, где ваш сосед, друг или близкий родственник - вампир или оборотень, стало привычно. Но насколько в этих людях, если их можно так назвать, осталось от человека, нам об этом расскажет заслуженный генетик страны, Петр Иванович Крылетский.
- Да, спасибо, Игорь. И сразу хочу заметить, что любой вампир или оборотень когда-то был человеком. Вампиром и оборотнем не рождаются, ими становятся, и ими может стать каждый из нас.
- Так что же получается? Как объяснить такие изменения?
- Мутация генов до совершено другого вида...
- Так они уже не люди, так выходит?..
Первый канал. Ток-шоу. Охотник крупным планом:
- ...мы объявили им войну, и никто из нас не успокоится, пока не забьет кол в грудь последнего вампира. Мы будем уничтожать одного за другим...
Ведущий:
- А вы не боитесь после таких заявлений выходить на улицу.
Охотник:
- Да пош... (*пиии*) они все...
Второй канал. Новости:
- ...сегодня днем в центре Столицы было найдено три трупа. Предположительно, жертвы вампиров...
Первый канал:
- Теперь стало страшно выходить из дома по ночам, потому что на улицах любого города идет незримая война...
Александр
Маргарита...
Моя голубоглазая красавица...
Неужели?..
Обводя контуры обожженного лица, убирая в сторону черные локоны, любуюсь знакомыми чертами.
Вампира...
Она вампир! Но кто? Посмел!?
И это был лишь первый вопрос в моем списке, ответы на которые я буду высекать кровью под звуки неистовых криков.
Я вышел из спальни и захлопнул за собой дверь, оставляя Маргариту в постели гостиничного номера, куда только что принес ее с крыши. Кто бы мог подумать, что мне выпадет такая встреча, которую уже никак не ждал. Эта девушка была для меня мертва уже почти как двести лет... и я едва не потерял ее... снова!
Если только можно потерять то, что уже давно считал потерянным.
От всех моих вопросов так и веяло ложью... и, конечно же, адскими муками. Сладкими, порочными, пугающе прекрасными.
Раздался хруст, и деревянная ручка осталась в руке - первая жертва моей злости. Один миг, одна встреча, одна девушка - и я начал терять контроль. Я! Кто был рожден задолго до летоисчисления среди песков ветреной пустыни и под палящим солнцем, и кого уже слишком давно было сложно заставить чувствовать... желать... испытывать голод.
Вся суета сует отошла на задний план, обжигая воспоминаниями двухсотлетней давности. Я сочувствовал тем, кто из всех моих всплывших чувств накликал на себя лишь гнев. Для кого-то настало самое время молиться своим богам. И начну я, пожалуй, с той клыкастой твари, которая посмела обвести МЕНЯ вокруг пальца и дотронуться до МОЕЙ Маргариты.
Сжимая пальцы, шагая к выходу, растираю пальцами деревянную крошку.
Уничтожу. Сожгу в пепел. Всех!
Серафим
Серафим тяжело опустился в свое кресло и ослабил галстук. Он и не знал, что все может быть гораздо хуже, чем было всю его проклятую жизнь. Он считал, что когда-то был разбит и подавлен? Если так, то как же назвать те чувства, которые одолевали его сейчас? Никак. Потому что им не было описания.
Уперевшись локтями в стол, Серафим опустил лицо в раскрытые ладони, которые напряженно сжались, царапая когтями кожу. И он позволили себе то, что не позволял с тех времен, когда держал в руках мертвое тело своей горячо любимой жены. Он закричал, и этот крик пронесся ревом, отдаваясь вибрацией в стенах и стеклах дома.
Он так устал от своей монотонной тоски и боли, что предпочел бы сейчас умереть, чем снова к ним возвращаться. Когда-то он так привык к ним, что воспринимал уже как должное. Он спрятал свои желания и надежды так глубоко, что позабыл их вкус. Главным было лишь то, что Инди всегда с ним, всегда рядом, а все остальное душилось внутри и отметалось в сторону, словно ненужный мусор, день за днем, год за годом, столетие за столетием, пока в душе уже не осталось ничего. Но он так думал до тех пор, пока не появилась Маргарита, как искушение во плоти, как самый большой соблазн для его желаний, которые он так долго прятал. И его желания вырвались наружу с таким напором, в таком количестве, что он не знал теперь, как ими управлять.
