– Ну, не знаю, не знаю, – неуверенно сказала Вероника. – Мне, например, книги по психологии только и помогли, когда я со своим билась. У нас же совсем не к кому обратиться со своей бедой, только книги и спасают. Говорят, что русские люди душевные, всегда готовы любого выслушать, дать добрый совет, но это не так. Тебе сразу наливают и смотрят с недоумением, как же без водки можно по душам-то поговорить. Или начинают грузить своими кошмарами, так что не знаешь, куда твои девать. Как ни странно, но у нас люди плохо знают жизнь, если у всех столько проблем. Какой смысл советоваться с ними, если они сами несчастны и не могут из этого выкарабкаться? Только захочешь о своём поведать, а тебя убедят, что всё не так плохо: «А вот мой сволочь один раз даже оконные рамы пропил!». Тут же лезет ещё кто-то, где «любимый» ещё жёстче отжигал, пока от пьянки не парализовало. Какой смысл слушать «мудрые советы» баб, которых мужья лупят, дети деньги воруют, на работе гнобят? Чему они могут научить? Только быть такими же несчастными. Если бы они знали ответы на такие вопросы, разве бы так жили? А мне было так плохо, иногда казалось, что я умираю. Мне реальная помощь была нужна, а никто не мог её оказать.
– Да я помню, ты как тень ходила, словно из тебя вампиры кровь выпили.
– Ага, некоторые даже думали, что у меня онкология началась, на кого я стала похожа, – засмеялась Вероника. – Даже рыбий жир пила, чтобы восстановиться, а то ветром сдувало. Я не могла понять, что не так сделала, где ошибку допустила, что такое чудо ко мне прицепилось. Я ведь встретила его в электричке, он там пьяный спал, на конечной станции разбудила. Подумала, что загонят поезд в тупик, бомжи человека обворуют или, ещё хуже, менты с обходом пойдут, вытрясут всё ценное, включая душу. Обычная ситуация. А он за мной увязался, до дома меня выследил и недоумевать стал, что я сама к нему приставала, а потом чего-то «овцой прикинулась». Они же всё по-своему видят. Я ему объясняю, что пассажиры всегда на конечной будят спящих, чтобы «в парк» не увезли: что в этом такого? А он: «Ага, знаю я вас, блядей, у вас у всех одно на уме». Всегда во множественном числе сразу всех баб прикладывал. Стал у местных гопников выведывать, кто я, да что: «Она как, даёт?». Они его успокоили: «Да она уже старая, четвертак ей! Зачем она тебе?». Он ещё больше недоумевать стал: «Если такая старая, то чего кочевряжится?». На двери мне похабное слово написал, даже себя убить грозился.
– Вот так на деле рыцари руку и сердце прекрасной даме и предлагают: с матами и угрозой расправы. И тебя не настораживало такое отношение?
– Настораживало, конечно. Но мне уже двадцать пять лет было, я понимала, что замуж никто не позовёт. Устроила его на работу в прачечную при нашей больнице, он сразу запил: «У меня как-никак техникум закончен, а ты меня куда засунула? Не могла с гаражом договориться, я же ас вождения!». А сам пьяный через день – кто такому руль доверит? Он и тут нашёлся: «Я же из-за тебя и пью!». Ролевые игры какие-то пошли: он страдает, что все бабы его чем-то не устраивают, а выслушиваю я одна. Пьёт, что я не замечаю, какой он крутой мужик, а я вижу только кислую нудную пьяницу и дуру – даже дураком его нельзя назвать. Я его встретила, он уже был на пьянку подсажен, пил по-чёрному, без сознания по электричкам валялся! А тут решил мне высокую миссию доверить: отвечать за это.
– Ты же озаботилась, что его бомжи ограбят или менты душу вытрясут, вот он и решил, что ты жаждешь всю жизнь его из канав вытаскивать. Это давно замечено, что человек в ответе за того, кому помог. Надо было мимо идти. С такими оправдывает себя принцип «не сотвори добра – не получишь и зла». Какая-то тётка с фермы вот так прихватила Лёху-Примуса с обочины, когда он там в мороз валялся, донесла до дома из бабьего милосердия, а он потом целый год ходил к ней кормиться и воровал деньги. И когда она его, наконец, выгнала, в отместку сжёг сарай. При этом жутко недоумевал, почему его однажды вытащили из грязи, а теперь не хотят пожизненно за ним ухаживать. Хотя ещё задолго до нас один отважный лётчик сделал открытие, что «мы в ответе за тех, кого приручили».
– Но что в этом такого? Неужели нельзя человека нельзя разбудить, подсказать, что он свою станцию проехал?
