– Дело не в том, кто кого достоин. Доярка живёт натуральным хозяйством, а олигарх – в информационном обществе. Это два измерения, которые не пересекаются. Странное дело, но нынче про доярок знают ещё меньше, чем про олигархов. Когда хотят показать русскую деревню в кино, которое снимает не сама деревня, естественно, а жители столицы и не всегда российской, то там непременно фигурирует эта доярка. Влюбчивая, глупая, готовая потерять голову от любого лица мужского пола. Всё время глазами не доенной коровы смотрит на любого прохожего: не он ли мой единственный. Её там любят все, кому не лень, в конце концов бросают, а она голосит, что умрёт без любви, хотя до этого сто лет как-то жила. У Тарковского в «Зеркале», когда героиня Тереховой приезжает на хутор, хозяйка просит отрубить голову курице. Хозяйка на сносях и её мутит при виде крови, а надо обед варить. Бабы в деревнях рубили головы домашней птице, резали ягнят. И делали это очень грамотно, не как сейчас отморозки, типа Дрыгунова, которые кошку замочат и бегают, всем её ошкуренную тушку показывают, какие они смелые, что со зверушкой расправились. Крестьяне над живностью никогда не глумились, она им питание давала. Это особый характер надо было иметь. Крестьянская баба – это не сентиментальная барышня, из неё выбита наивность, у неё слишком земная жизнь, чтобы в фантазиях пребывать. Она лучше других знает, к чему приводит соединение мужского и женского начала: у неё живность на основе этого постоянно плодится, и всех кормить надо. Тоже постоянно. Она вряд ли будет плакать, что умрёт без мужика, потому что владеет основами выживания в невыживательных условиях. Она не богатая, но и бедной никогда не будет, у неё всегда есть продукты первой необходимости, она знает, как их получить, весь процесс от и до. Это мы тушку курицы в магазине покупаем и думаем, что она так на дереве где-то растёт, а майонез делают из сметаны, которую получают из пены на волнах.
– Ха-ха-ха! Маргарита Григорьевна какой-то год свой домик дачникам сдавала, преподаватель из университета жил, потом и маму свою привёз, гости к ним приезжали образованные. И вот они так удивлены были, что у неё дома книги есть. А у неё там учебники по вирусологии, биологии, химии, диетологии. Они смотрят так тревожно: «Вы ж доярка, простая русская женщина». Дескать, истинное предназначение русской женщины – неотёсанной и недалёкой дурой быть. Даже не знают, что получение молочных продуктов и уход за теми, кто их человеку даёт, определённых знаний требует. Мне, говорит, иногда с ними не по себе делалось, смотрели на меня, как Геббельс на славян, типа, неужели азбуку знаете, да быть такого не может! Даже просили вслух почитать, чтоб убедиться, но тут уж она их послала открытым текстом. Они ещё больше озадачились. Наверно, основательно порушила им мифы, какой
– Мерила в салоне мехов в Петербурге.
– И как?
– Кольчуга! Как мешок с песком себе на плечи положить и ходить. В ней страшно повернуться – она от тяжести может сразу по швам разойтись. На кой она мне, даже ещё за такие деньги? Хотя некоторые женщины умудряются накопить, кто-то даже сам шьёт из шкурок. Говорят, за пять лет можно у скорняков скупать по шкурке, потом сшить по выкройкам – не особенно и сложно.
– Ага, я помню, как у нас в четвёртом подъезде одна женщина себе шубу вот так по кусочкам несколько лет собирала, потом сшила, а ней как раз гулящий муж вернулся. Её избил, шубу изорвал, грозился изорвать и её богатого хахаля, который шубу подарил. Весь дом об этом месяц гудел!
