Критики СССР делятся на два лагеря: одни его сравнивают с царской Россией, другие – с современной. Первые утверждают, что никакую промышленность Советская Россия не построила, а лишь слямзила идеи России царской – это, оказывается, две совершенно разные и враждебные страны, какими Палестина с Израилем никогда не были. И науку она не развивала, а воспользовалась умами тех, кто получил образование ещё при царизме. Такие заявления возмущают вторых, которые знают о катастрофической безграмотности населения в той самой «царской», о знаменитых ликбезах в первые годы Советской власти.
–
– Зато «Победа» – стопроцентно наша!
– А «Волга»
– Руки прочь от нашего светлого советского прошлого! Вы у нас светлое будущее отняли, так не лапайте своими грязными лапами (после рукоблудия) наше прекрасное прошлое! Чего вы орёте, что при Советах приходилось работать по десять часов в сутки и оставаться нищим, если сейчас приходится вкалывать по двадцать пять часов в сутки и превращаться в бомжей?
Такая вот игра: то идеализируют царскую Россию, то превозносят Советский Союз, но в целом никто ничего толком о них не знает. У всех какие-то свои цифры. И у всех они – разные! Если вы увлечётесь нашей историей, то цифр этих наедитесь вагон и маленькую тележку. В чем-то, конечно, можно и согласиться, во многом можно и поспорить, как всегда истина где-то посередине: людям в России ВСЕГДА жилось, мягко говоря, непросто. Грубо выражаясь, хреново жилось и живётся тут людям – вот что странно! В такой-то стране, где есть практически всё, что нужно для обустройства нормальной жизни.
Кто-то говорит, что СССР не мог удовлетворить даже мизерные нужды своих граждан. Их оппоненты заявляют, что такое безобразие можно наблюдать как раз сейчас, при «дерьмократах». Одни говорят, что советская бюрократия была настолько страшной, что и сравнить её не с чем по масштабам. Другие заявляют, что раньше бюрократия была только там, где хоть как-то присутствовала рука государства, а теперь она есть даже в привокзальном туалете. Теперь за справчонкой какой-то надо отсидеть в многокилометровых очередях в многоэтажных конторах столько, сколько в советское время в тюрьмах сидели. Говорят, что в советское время народ натерпелся много страха. Ужас, какой был страх! Прямо, зуб на зуб не попадал! Пережившие 90-ые годы с ними категорически не согласны: «Да что вы можете знать о страхе и прочем трахе?». Тут же начинают вспоминать, что советское время было очень… весёлым, жизнерадостным! Повсюду марши, улыбки, «мы победили!», «мы построили!» – всё в настоящем времени, а не как сейчас: «Обязуемся к 2125 году победить бедность в нашей великой державе!». Некоторые говорят, что впору опять бороться с безграмотностью населения, многие школы ликвидированы, дети нигде не учатся.
Кому-то было ТОГДА страшно, кому-то – СЕЙЧАС, но есть и такие, кому страшно и тогда, и сейчас, и вообще СТРАШНО! Кто-то говорит, что было страшно, «но не так, как сейчас». А сколько это: «не так страшно» или «очень страшно»? Представления о страхе опять-таки у каждого свои. Многие категорически не согласны, что был какой-то тотальный страх. Люди имели приличное (к тому же бесплатное) образование, работу, квартиру, а самое главное, была уверенность в завтрашнем дне. Они и подумать не могли о том, что будут трястись от ужаса за детей, узнав, что в стране процветает наркомания, за семью, наблюдая, как мораль с истинно сатанинской неспешностью подменяется алкоголизмом и лёгким нравами. Это в годы Перестройки заговорили о каком-то тотальном страхе, а до неё и не слышали о том, чтобы мать тряслась за сына, когда он пойдёт в армию, потому что нынче там убить могут, как на реальной войне.
Старшее поколение особенно возмущено такими байками о страхе: «О каком страхе теперь говорят эти сосунки, которые НАШУ историю по оксфордским учебникам в америках изучало?! Это сейчас – такой страх, что всем страхам страх. Хотя у кого-то и трах – у болтунов этих, которые только и думают, как ещё опорочить нашу советскую действительность!». Да-да, советское прошлое для многих остаётся той действительностью, которая реальней нынешней действительности, кажущейся иногда страшным сном.
