К обеду на соседнем участке завязалась драка. Там держала огородик Саша – жена Серёги Бубликова. Она тоже выловила часть рассады, разложила её подсушиться, но тут с другого берега пожаловала разметчица Зина со своим сожителем Борькой, которого она увела из семьи аж с Псковской области, и в наглую забрала часть рассады себе. Саша расстроилась и позвала своего Бубликова, который спал в гамаке выше по склону, накрывшись газеткой. Серёга долго разбираться не стал, а сразу же погрузил Борьку с головой под воду в ручей. Собирателям рассады от этого стало даже как-то веселей работать, хотя кто-то и негодовал, что драчуны «помяли мои семядоли». Борька вынырнул и стал орать, что Бубликов получает хорошие деньги и мог бы вообще круглый год покупать овощи и фрукты на рынке. Серёга секунду подумал и принялся шипеть на супругу, мол, чего она постоянно прибедняется и возится с этими огородами, позорит его. Зина обрадовалась такому повороту разговора и даже назвала Сашу чумичкой и потомственной нищетой. Бубликов после этих слов и Зину скинул в ручей, объяснив, что только он может обзывать свою жену разными словами. Началась битва на Дунае в миниатюре, а под конец Бубликов прокричал фирменное:
– За вас же, суки, кровь проливал, пока вы тут совхозный турнепс воровали!
– И чего Ваш водитель на каждом углу кричит, что он где-то кровь проливал? – спросили кого-то на нашем берегу. – Чего ж он так, сердешный, надрывается?
А спросить так могли только Авторитета. Он в самом деле стоял на дорожке у Ручья в каком-то спортивном костюмчике и надвинутой на глаза панамке, как рядовой обыватель, так что его и не замечал никто до поры до времени. И со скучающей улыбкой наблюдал за шумной сварой, которая обросла новыми действующими лицами и покатилась вверх по склону на другие огороды. Стоящие рядом с Волковым сразу притихли, как только заметили его.
– По-видимому, он думает, что ещё не все об этом знают, – тихо ответил он на заданный вопрос и ударился в пространные размышления, словно бы сам с собой заговорил: – Так всегда бывает, когда человек слабее реальности. Это, как я вычитал в книге одного психолога, «страшная реальность вступила в конфликт с его идеалами и мечтами о героизме и подвигах». Мечтает идеалист об орденах и дамочках, которые вешаются ему на шею, когда он с победой вступает в отвоёванный у других самцов город, а на деле получает ужасный быт в казарме, равнодушие властей, постоянную опасность и противоестественную для человеческого организма деятельность. Из-за противоречий индивидуальности со стандартами процесса войны и происходят все эти крики… Вот такой героизм и развратил нас всех. Опасная отрава. Начитались книжек о героях, насмотрелись фильмов о крутизне, а реальная жизнь оказалась сложнее книжных прописей. Вот он и орёт. Давит этот героизм на мозги, как ботинки жмут. «Там его и закопали, а на камне написали, что ему ботинки жали, но теперь уже не жмут»…
– Кого закопали?
– Да неважно… Ведь убьёт же кого-нибудь, кувалда такая, а? – Авторитет уже с тревогой наблюдает за дракой, потом вытаскивает из-за пояса пистолет, стреляет в воздух и орёт хорошо поставленным командным голосом: – Бубликов, какого… ты там в грязи валяешься?! Мы сейчас в Райцентр едем, а ты на кого похож?
Бубликов от неожиданности метнулся было к своему шефу, потом рванулся назад, кому-то там врезал, ему ответили тем же, так что он скатился по склону в ручей и предстал перед Авторитетом по пояс в воде:
– Нервы у тебя ни к чёрту, Серёжа, – выговаривает ему Волков. – Уволю без выходного пособия.
– Они… они же… на мою жену… так я… им… а они… мне, – объясняет Бубликов, но никак не может восстановить сбившиеся дыхание.
– Может, тебе нервишки подлечить? Я это быстро делаю.
– Не-а, не надо! Я бы лучше поехал на Таити отдохнуть.
– Ты у меня на Гаити поедешь, будешь там культ зомби изучать.
– На Гаити не надо, лучше я на нашей речке загорать буду… Но я же не виноват! Они же сами мне…
– Так пристрели их, и концы в воду, – спокойно советует Авторитет и протягивает Серёге пистолет: – На. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Правда, граждане? – это он обращается приблизительно к доброй сотне человек, столпившихся на берегу. – А ежели кто чего видел, то… всё равно ничего не скажет. Так ведь?
Авторитет иногда любит так пошутить, хотя окружающие не всегда догадываются, шутит он в данный момент или говорит серьёзно. Поэтому после его слов раздались робкие: «Может быть, не надо?» или уверенные: «Правильно, полстраны можно смело перестрелять, развелось подонков!».
– Это всё Зинка виновата, – уже докладывает Авторитету какая-то бабулька. – Её и надо прибить!
– Да-да, это она своего хахеля на Сашеньку натравила, – закивала другая.
– Какого
– Да вот Борьку! – указала третья.
– Кто таков? Почему у меня разрешение на прописку не получал?
– Так он кобель приблудный. Она его от семьи отбила. А он ещё к Таньке с Сосновой улицы шастает по ночам!
– Ну-у? То есть у местных давалок как переходящее красное знамя?
