Дотов подошел к книжной полке и снял несколько книг, а свободное пространство заставил книгами из второго ряда. Затем сложил из книг стопку, аналогичную той, что представляли собой деньги. После чего аккуратно заполнил книгами пустой пакет. Гораздо больше беспокойства вызывала у него печать, но Дотову удалось аккуратно приклеить ее на место. Теперь определить, вскрывался пакет или нет, было практически невозможно. Дотов положил пакет рядом с двумя другими и достал из шкафчика дипломат, аналогичный тому, с которым его ежедневно видели на работе. Если деньги не поместятся в один дипломат, он воспользуется вторым. Но едва он стал перекладывать деньги, в дверь постучали. На мгновение у Дотова оборвалось сердце. Впрочем, он тут же взял себя в руки. Догадаться по шуму, чем он тут занят, было невозможно, а в том, что здесь могут быть установлены видеокамеры, он откровенно сомневался. Но даже если и так, он всегда сможет объяснить, для чего ему понадобилось перекладывать деньги.
Стук повторился.
— Кто там? — раздраженно спросил Дотов. Десять минут назад он лично проинструктировал трех охранников, чтобы они никого и близко не подпускали к двери в его кабинет.
— Это Львов, Герман Олегович!
Дотов огляделся, затем, не найдя другого выхода, сорвал с окна штору и накрыл ею стол. После чего открыл дверь.
— Что-нибудь случилось? — спросил он.
— Кажется, мы выявили информатора террористов, — Львов бросил взгляд на стол, затем на окно. — Кто бы вы думали им оказался?
— Я что, должен угадать с трех попыток? — раздраженно отреагировал Дотов.
— Извините… Это ваш второй заместитель Груша.
Дотов поморщился.
— Чушь!
— Но у нас есть неопровержимые доказательства!
— Знаю я эти ваши «неопровержимые доказательства»! Записали, небось, какой-нибудь его разговор, который можно трактовать так или иначе. Вижу, вижу, что угадал! Все, можете быть свободны! Меня сейчас мало занимают ваши версии. Я и сам могу придумать их с десяток. Кроме того, Груше я доверяю как самому себе!
Львов, явно в расстроенных чувствах, выскочил из кабинета. Дотов запер за ним дверь и вернулся к столу.
Значит, Груша? Что ж, по крайней мере, это не явилось для него неожиданностью. В какой-то степени Груше повезло. Если бы Дотов согласился с выводами Львова, ему пришлось бы прослушать запись, затем выслушать объяснения сторон, но на все это у него не было времени.
Дотов снял штору. Несколько пачек упали на пол, но он не стал их подымать. В любом случае, в один дипломат все не вместится. Он откинул крышку и аккуратно, стараясь не оставлять свободного места, заполнил дипломат. На столе осталось чуть меньше половины. Дотов принес второй дипломат и сложил оставшиеся деньги в него. Потом отнес оба дипломата в шкаф. Он мог бы запереть их в сейфе, но это скорее вызовет подозрение. А в шкафу у него достаточно надежный замок.
Закончив работу, Дотов посмотрел на часы. Что ж, у него осталось немного времени, чтобы еще раз все основательно обдумать.
Дверь открыл один из телохранителей.
— Валентин Андреевич, вас! — крикнул он из прихожей.
«Интересно, кто бы это мог быть», — подумал Потапчук, выходя навстречу гостю.
В шикарном черном костюме и крахмальной белой рубашке с бабочкой в квартиру впорхнул Зорин. Именно «впорхнул», а не вошел, — определил для себя хозяин. В одной руке Зорин держал букет цветов, а в другой — бутылку французского шампанского.
— Что за праздник? — убитым голосом поинтересовался Потапчук и, поправляя перевязь на правой руке, болезненно сморщился.
— Это ты по поводу чего? — спросил Зорин.
Потапчук кивнул в сторону цветов и шампанского.
— Ах, это! — Зорин вручил цветы одному телохранителю, а шампанское другому. — Да вот, узнал о несчастье, которое с тобой приключилось, и решил навестить.
«Ну, да, конечно, так я тебе сразу и поверил!» — подумал Потапчук и небрежно бросил:
— Что ж, раздевайся и проходи в комнату.
— Извини, я тороплюсь, — Зорин посмотрел на часы.
Потапчук печально кивнул.
— В банк? Представляю, что там сейчас творится!
— Да, обстановка не самая благоприятная. Кто-то ночью поджег дачу Андрея Дмитриевича и расстрелял из автомата окна управления банка. Да ты не волнуйся: в твоем кабинете стекла уже вставили! Кроме того, снова напали на секретаря Трущенко. Но парень сумел отбиться. Ты же знаешь, у него какой-то там пояс. А я тороплюсь на самолет. После того, как ты сломал руку, Андрей Дмитриевич решил послать в Прибалтику меня.
Потапчук испытал что-то вроде удара.
— Но только вчера он отозвал меня из поездки!
— Андрей Дмитриевич понял, что несколько погорячился. Проблемы «Платины Балтики» тоже ведь нужно кому-то решать!
Потапчук кивнул.
— Да, наверное. Значит, Андрей Дмитриевич остался совсем один.
— Ну, он рассчитывает на тебя! По-моему, он этого никогда и не скрывал.
— На меня? — Потапчука вдруг охватили дурные предчувствия. Уж не погорячился ли он с рукой? В конце концов, писать ему не придется. Господи! Ну, почему он не сломал ногу?
— Разве сестра не передала тебе его просьбу?
Дурные предчувствия Потапчука стали обретать реальную форму.
— Какую просьбу?
