Свистых поспешно отодвинул трубку от уха.
— Лена… Зачем же так кричать?
— Мне повторить свой вопрос, или ты сам откровенно все расскажешь?!
— Но, дорогая, я не понимаю тебя. Мне нечего рассказывать.
— Как зовут эту шлюху, чью голую задницу я вот уже битый час рассматриваю?!
У Свистых оборвалось сердце. Неужели они осуществили свою угрозу?
— Я… Я не знаю, о ком ты говоришь…
— Значит, их у тебя несколько?!
— Кого, Лена?
— Прекрати строить из себя идиота! — он услышал шум бьющейся посуды и вздрогнул. Судя по звуку, разлетелось что-то довольно крупное.
— Леночка, милая…
— Боже! Теперь придется менять обои! Что же ты не предупредил, что насыпал в свою китайскую вазу какой-то гадости?
Он не ослышался? Эта неврастеничка разбила его любимую китайскую вазу? Две тысячи долларов осыпались вдоль стены только потому, что ей не понравилась какая-то там фотография?!
— Лена, не сходи с ума! Я понятия не имею, о чем ты говоришь!
— Не имеешь? — снова звук, заставивший Свистых пожалеть, что он вообще подошел к телефону. — А чья это довольная физиономия выглядывает из-за… Из-за этой красавицы?
— Какой красавицы, Лена? — Свистых уже ничего не понимал. — Что там у тебя за фотография? Ты уверена, что это не подделка?
— Абсолютно! Уж скорее, это ты подделка! Грубая подделка под настоящего мужчину!
— Я не подделка! — возмущенно воскликнул Свистых.
— Не смей мне возражать! Мне лучше знать!
— Лена, поверь, твои подозрения абсолютно беспочвенны! Ну, может быть, когда-то до знакомства с тобой я…
— И как я это сразу не поняла! — снова этот странный звук. Интересно, что она разбила на этот раз? — Такая же подделка, как твоя видеокамера! Япония! Как же! На всех деталях написано «Тайвань».
— Каких деталях?! Клара, не трогай, пожалуйста, видеокамеру! Она стоит…
— Поздно, мой милый! Думать об этом надо было раньше, когда ты строил глазки этой смазливой кукле!
— Ты разбила видеокамеру?
— Сейчас я еще что-нибудь разобью, если ты немедленно не приедешь домой!
— Уже еду, дорогая!
— Эту… Эту дрянь ты тоже называл «дорогой»? — сквозь слезы жены Свистых снова услышал грохот бьющейся посуды.
— Ну, что ты, милая! — тут же поспешил возразить он. — Постарайся успокоиться. Я уверен: это всего лишь недоразумение или чья-то глупая шутка. Через двадцать минут я буду дома, и мы спокойно во всем разберемся!
— Я… Я не верю тебе! — рыдая, воскликнула она, заглушая грохот падающей мебели.
Свистых схватился за сердце. Боже! Осталось ли там хоть что-нибудь целое?
— Это моя ошибка! Тебя просто невозможно изменить. Ты… Ты ведь и дальше будешь звонить этим своим шлюхам?
Ответить Свистых не успел. Если слух его не обманывал, последнее, что сделала жена — это разбила о стену телефон.
Весело насвистывая, Потапчук подошел к стойке администратора. Господи! Сколько страхов ему пришлось пережить, пока он добирался до аэропорта! Возле дома его ждала засада, а в машину снова подложили бомбу. К счастью, засаду спугнули телохранители, а в машину по ошибке сел кто-то из сотрудников банка. Пока не удалось выяснить, кто именно. И уже едва ли удастся — от бедняги почти ничего не осталось. Впрочем, Трущенко обещал компенсировать стоимость машины. А уже возле аэропорта дорогу ему преградили какие-то бандиты. Но ждали они, как выяснилось, кого-то другого. Слава Богу, теперь все позади! В здании аэровокзала Потапчук чувствовал себя уверенно, тем более, что трое телохранителей не отходили от него ни на шаг.
Потапчук наклонился к окошку администратора, и на его круглом лице появилась улыбка.
— На мое имя заказан билет на Ригу.
— Как вас зовут? — спросила администратор, вежливо улыбнувшись в ответ.
— Потапчук Валентин Андреевич. А вас?
Она сделала строгое выражение лица и указала на табличку, прикрепленную к груди.
Улыбка девушки пробудила в банкире давно забытые чувства.
— Вероника! — нараспев произнес он. — Какое чудесное имя! Что вы делаете сегодня вечером?
Позади Потапчука раздалось вежливое покашливание.
— Валентин Андреевич, сегодня вечером вас не будет в городе, — напомнил телохранитель.
— Ах, да! В таком случае, что вы делаете… — банкир сощурил один глаз и стал что-то быстро подчитывать в уме.
— К сожалению, никакого билета нет! — произнесла администратор.
Потапчук раскрыл рот, но не смог произнести ни слова.
— Как это нет? — наконец, выдохнул он. — Этого не может быть!
— Ох, простите! Кажется, я не туда посмотрела. Обычно мы кладем билеты вот в эту папку…
Она говорила что-то еще, но Потапчук больше не слушал. Господи! Он лишь на мгновение представил, что придется возвращаться в банк, и ему едва не стало плохо.
— Вы меня слушаете? — администратор пристально смотрела на него.
— Да-да, конечно! И очень внимательно, — он снова расплылся в улыбке.
— Ваш билет аннулирован, — она бросила взгляд на часы. — Десять минут назад.
— Как аннулирован? — улыбка банкира погасла. — Кем?
