— Кроме того, Андрей Дмитриевич, мне нужны деньги. Я понес кое-какие непредвиденные расходы.
— Хорошо. Сколько?
— Тридцать тысяч. Думаю, именно в такую сумму обойдется ремонт моей квартиры.
— Ах, да! Я же читал вашу статью! Надеюсь, вы не сильно расстроены всем случившимся?
— Нет, не очень. Так я могу на вас рассчитывать?
— Разумеется. Я-то поначалу решил, что с вашей стороны это… Как бы поточнее сказать… Что-то вроде художественного вымысла.
— А с моей новой статьей вы уже успели ознакомиться?
— Нет. Пока нет.
— Вот там я позволил себе некоторую вольность. А в предыдущей статье все правда — от первого до последнего слова.
— Ну, да, конечно, — задумчиво пробормотал Трущенко. — А чем вы удивили нас в своей новой статье?
— Подробностями из личной жизни мэра. Знаете, в тихом омуте черти водятся!
Трущенко снова почувствовал неприятный холодок. С чего бы это Прокуроров вдруг заговорил о черте?
— Людям будет интересно узнать, какие именно презервативы предпочитает мэр, сколько любовниц было у него за минувший год и как относится к этому его жена.
— И как она относится?
Прокуроров хрипло рассмеялся.
— А вы поставьте себя на ее место!
В ответ Трущенко издал приглушенный смешок. Ставить себя на место чужих жен ему пока не приходилось.
— Кстати, вам известно, что мэр принял требования террористов?
— Нет. А в чем суть этих требований?
— Тридцать миллионов долларов. Наличными.
— Он с ума сошел!
— Не скажите! Что-то во всем этом есть. Но вот что?
— Откуда Дотов планирует взять эти деньги?
— Он уже разослал банкам письма с просьбой о помощи.
— И какова реакция банков?
— Как ни странно, в большинстве своем положительная.
— Ничего странного в этом нет. Они наверняка рассчитывают вернуть эти деньги. И плюс к этому получить определенные дивиденды. Что ж, придется их разочаровать.
— Хотелось бы, — неуверенно произнес Трущенко.
— Вы сомневаетесь в силе печатного слова? — Прокуроров снова рассмеялся. — Извините, я должен бежать.
— Последний вопрос, Роман Васильевич: откуда вам известен номер моего телефона? Этого телефона.
Прокуроров ответил с непонятной многозначительностью:
— У каждого из нас есть свои маленькие секреты. Не так ли, Андрей Дмитриевич?
Трущенко медленно опустил трубку и уставился прямо перед собой. Разумеется, секреты есть у каждого. Но, черт побери, что он этим хотел сказать?!
Дотов одну за другой просмотрел бумаги, лежавшие в папке, и поднял на Радужинского вопросительный взгляд. Прочесть по его лицу, что он обо всем этом думает, было не возможно.
— Как это к вам попало?
Радужинский нервно поправил галстук.
— Не знаю, Герман Олегович. Полчаса назад я обнаружил эту папку у себя на столе.
— Что говорит по этому поводу ваш секретарь?
— Он понятия не имеет, кто и зачем ее там оставил.
— Так, — Дотов откинулся в кресле. — Что касается того, зачем ее у вас оставили, то ответ здесь более-менее очевиден. Меня больше интересует, кто это сделал? Если кто-то из врагов Трущенко или Прокуророва, то тогда почему эту папку не принесли прямо ко мне?
— Трудно сказать. Возможно, человек, который это сделал, хотел остаться в тени. К тому же, он не мог не понимать, что рано или поздно эти документы все равно попадут к вам.
— Но они могли попасть ко мне слишком поздно! А то и вообще не попасть. Ведь для Трущенко они представляют не меньший интерес, не так ли?
— Не думаете же вы, Герман Олегович, что я был способен передать эти бумаги Трущенко? — запинаясь, пробормотал Радужинский.
— Почему бы и нет?
— Потому что по отношению к вам это напоминало бы предательство! А я все-таки ваш человек.
Дотов пристально посмотрел на Радужинского и улыбнулся.
— Спасибо, Савелий Прохорович, спасибо! Поверьте, я ценю вашу искренность!
Радужинский покраснел. Только ли ему послышалось, или в голосе Дотова действительно прозвучала ирония?
— Думаю, эти материалы следует передать в прокуратуру. Там найдут, как ими распорядиться!
— Но, милый мой Савелий Прохорович! Вы, как юрист, должны понимать, что для возбуждения уголовного дела этого явно не достаточно! Да, здесь есть кое-какие документы, где Прокуроров фактически предстает в роли вымогателя, но доказать это будет очень и очень сложно. А другие факты лишь раскрывают его человеческую сущность.
— Я так не считаю. Всего этого вполне достаточно, чтобы привлечь его к уголовной ответственности!
— Давайте не будем дискутировать на эту тему! — раздраженно оборвал его Дотов. — Эта папка останется у меня. Ведь вы ее мне принесли, не так ли?
— Да, конечно, — Радужинский был разочарован. Он никак не ожидал подобной реакции со стороны своего шефа. Теперь он даже жалел, что сразу направился к нему. Возможно, Трущенко эти бумаги заинтересовали бы гораздо больше. Но, с другой стороны, Дотов вполне мог устроить ему проверку на лояльность. Придет — значит, свой человек, нет — значит, нет.
— Есть гораздо более простой и вместе с тем действенный способ, продолжал Дотов. — Мы передадим эти бумаги в прессу. Что скажете?
