Адан в церковь ходит по воскресеньям, тоже вносит свои пожертвования, молится, причащается, но он просто угождает Люсии. Он больше не верит в помощь с той стороны. Регулярно приезжая в Кульякан с деньгами для Гуэро Мендеса, он всегда заходит к раке Санто Хесуса Малверде и произносит
Он молится
Адан продает наркотики, а
Педиатры, неврологи, нейропсихологи, психоневрологи, эндокринологи, специалисты по мозгу, химики-ученые, лекари-травники, знахари. Доктора из Мексики, Колумбии, Коста-Рики, Англии, Франции, Швейцарии и даже США.
Сам к американским врачам Адан ездить не может.
Не может сопровождать жену и дочку в их печальных, тщетных поездках к специалистам в госпиталь «Скриппс» в Ла-Холле или в «Мерси» в Лос-Анджелесе. Он посылает Люсию, снабдив списком вопросов, кипами медицинских отчетов, результатов тестов, историй болезней. Люсия возит Глорию одна, пересекает границу под своим девичьим именем — она все еще гражданка Америки. Случается, они уезжают на несколько недель, бывает, и месяцев, и тогда Адан тоскует по дочке. Возвращаются они неизменно все с одной и той же новостью.
Что новостей нет.
Никакого нового чуда не изобрели.
Ни Бог, ни врач.
Ничего сделать они не в силах.
Адан и Люсия утешают друг друга с надеждой, верой — у Люсии вера есть, а Адан ее изображает—и любовью.
Адан любит свою жену и дочку.
Он хороший муж и замечательный отец.
Другие мужчины, знает Люсия, пожалуй, и отвернулись бы от своего ребенка-калеки, стали избегать девочки, своего дома, придумали бы тысячу предлогов, чтобы проводить время где-то еще.
Но только не Адан.
Он дома почти каждый вечер, каждый уикенд. Первым делом утром он заходит в комнату к Глории поцеловать дочку, приласкать ее, потом он готовит ей завтрак перед тем, как уйти на работу. И, возвращаясь вечером, прежде всего заходит к ней. Он читает ей, рассказывает всякие истории, играет.
И Адан не стыдится Глории. Он водит ее на долгие прогулки по кварталу Рио. Берет с собой в парк, на ланчи, в цирк — везде. Все владельцы магазинов знают девочку — они дарят ей конфеты, цветы, дешевые колечки, заколки для волос, браслеты, всякие хорошенькие безделушки.
Когда Адану приходится уезжать по делам — как сейчас, в обычную поездку в Гвадалахару навестить Тио, а от него в Кульякан с кейсом наличных для Гуэро, — то он звонит домой каждый день, несколько раз на дню, чтобы поговорить с дочкой. Рассказывает ей анекдоты, всякие забавные случаи. И отовсюду привозит ей подарки — из Гвадалахары, Кульякана, Бадирагуато.
В поездках к врачам, куда он может — всюду, кроме Соединенных Штатов, — он сопровождает Люсию с дочкой. Он стал экспертом по кистозной лимфографии — читает, изучает, задает вопросы; он поощряет, предлагает вознаграждения. Жертвует огромные деньги на исследования, исподволь побуждая к тому же своих партнеров. У них с Люсией красивые вещи, прекрасный дом, но они могли бы позволить себе купить еще лучше и гораздо больше, если б не тратили столько денег на докторов, пожертвования, на обеты, мессы и благодарственные молитвы, на игровые площадки и клиники.
Люсия этому рада. Ей не нужно вещей красивее и дома побольше. Ей не нужно — и она никогда не захочет — роскошного и, если честно, безвкусного особняка, в каких сейчас живут другие
Люсия и Адан отдали бы все, что у них есть, любой родитель отдал бы, какому угодно доктору или Богу, всем докторам и всем богам, только бы вылечили их ребенка.
Чем меньше надежд на науку, тем фанатичнее религиозность Люсии. Она больше верит в чудо, чем в сухие цифры медицинских отчетов. Благодеяние от Бога, от святых, от Девы Марии Гваделупской способно в мгновение ока, в одно биение сердца уничтожить все эти цифры. Она не вылезает из церкви, она ежедневно причащается, приводит приходского священника отца Риверу домой на обеды, на частную молитву и обсуждения Библии. Может, ее вера недостаточно глубока? (Может, какое-то ее сомнение мешает действию
Чтобы порадовать жену, Адан отправляется на встречу со священником.
Ривера человек неплохой, пусть даже чуть глуповат. Адан сидит в кабинете священника, через стол от него, и говорит:
— Надеюсь, вы не поддерживаете Люсию в убеждении, будто недостаток ее веры мешает лечению нашей дочери?
— Конечно нет. Я бы никогда такого не сказал и даже не подумал.
Адан кивает.
— Но давайте поговорим о вас, — говорит Ривера. — Как, Адан, я могу помочь
— Да у меня все хорошо.
— Наверно, вам нелегко.
— Жизнь — вообще нелегкая штука.
— А какие отношения у вас с Люсией?
— Все прекрасно.
Ривера делает умное лицо и спрашивает:
— А в спальне? Могу я спросить? Как супружеские...