Место идеальное, думает Арт. Всего несколько проезжих дорог – если их можно так назвать, – и Баррера, несомненно, расставили посты на этих дорогах, а также в Сан-Фелипе и в Пуэрто-Ситосе. Они засекут любую машину, которая появится на дороге, не говоря уже о нескольких бронированных, требующихся для облавы. Пока мы подберемся ближе, Баррера давно скроются по дороге или на лодке.
Но сейчас рано ломать голову над этим. Сначала нужно разыскать мишень, а уж потом соображать, как сбить ее.
С десяток домов раскиданы на этом пустынном отрезке побережья. Некоторые на самом побережье, но большинство выше, на низкой горной гряде. Три явно нежилые: нет ни машин, ни свежих отпечатков шин. Среди оставшихся девяти выбрать трудно. Все по виду самые обыкновенные, из космоса по крайней мере. Хотя Арт весьма затруднился бы определить, в чем именно заключается эта обыкновенность. Все построены на участках, расчищенных от камней и кустов агавы; в большинстве это прямоугольные строения без изысков, крыши или из пальмовых листьев, или…
И тут Арт улавливает нечто необычное.
Он чуть не пропустил.
– Ну-ка, увеличь здесь, дай крупный план, – просит он.
– Зачем? – удивляется Шэг.
Он не видит ничего особенного в месте, куда указывает Арт. Скалы, кусты, и ничего больше.
Нечто – это тень, отбрасываемая камнями, ничем не отличающимися от миллионов подобных, но эта тень – ровная, с прямыми углами.
– Там здание, – говорит Арт.
Они увеличивают снимок. Изображение зернистое, трудноразличимое, но при рассмотрении в лупу обнаруживается затемнение, глубина..
– Мы смотрим на квадратный камень? – спрашивает Арт. – Или на квадратное здание с каменной крышей?
– Кто ж это делает крышу из камней?
– Тот, кто хочет, чтоб дом слился с окружающими камнями.
Они снова смотрят общий план и теперь начинают замечать и другие, слишком правильные, ровные тени и островки кустарника, похожие на аккуратные прямоугольники. Сначала все расплывается, но потом на изображении начинают проступать два здания: один дом поменьше, другой побольше – и навесы, под которыми могут прятаться машины.
Они накладывают кадр на большую карту. Дом стоит у дороги, ответвляющейся от главного шоссе километрах в пятидесяти к югу от Сан-Фелипе.
Пять часов спустя рыбацкая лодка резво прокладывает себе путь от Пуэрто-Ситоса, борясь с крепким встречным ветром. Лодка бросает якорь в двухстах, примерно, метрах от берега, она ощетинивается удочками. А когда чуть смеркается, один из «рыбаков» ложится на палубу и направляет инфракрасный бинокль на два каменных дома.
Он засекает женщину в светлом платье, неверной походкой бредущую к воде.
У нее длинные светлые волосы.
Арт кладет телефонную трубку, прячет голову в ладони и вздыхает. Когда он опять поднимает глаза, на лице у него улыбка.
– Мы нашли ее.
– Может, вы имеете в виду, босс, «его»? – уточняет Шэг. – Давайте все-таки не смещать фокуса. Главное ведь арестовать братьев Баррера?
Фабиан Мартинес все еще в камере, но в общем жизнь ему теперь представляется чуть более приятной.
Встреча с адвокатом прошла успешно, тот заверил Фабиана, что насчет обвинения в распространении наркотиков волноваться ему больше нечего: свидетель правительства
Обвинение в торговле оружием – пока еще проблема, но у адвоката есть кое-какая гениальная идея и насчет этого тоже.
– Посмотрим, может, сумею добиться твоей экстрадиции в Мексику, – говорит он. – По делу об убийстве Парады.
– Ты шутишь?
– Ну, во-первых, – объясняет адвокат, – в Мексике нет смертной казни. Во-вторых, потребуются многие годы, чтобы довести дело до суда, а тем временем…
И обрывает фразу. Фабиан понимает намек. А тем временем… все утрясется. Начнут бесконечно обсуждать разные формальности, прокуроры порастеряют энтузиазм, судьи получат
Фабиан укладывается на матрац и думает, что положение у него вполне приличное. И пошел ты, Келлер, подальше – без Норы у тебя ничего нет. Пошла и ты на хрен, Ла Гуэра. Надеюсь, ты славно сейчас проводишь вечерок.
Спать они Норе не давали вовсе.
Когда ее только что привезли сюда, ей многого не позволяли, зато можно было спать сколько угодно. А теперь не разрешают и глаз сомкнуть. Сидеть ей можно, но стоит Норе задремать, они тут же расталкивают ее и заставляют стоять.
Ей больно.
Болит все – ступни, ноги, спина, голова.
Глаза.
Хуже всего глаза. Горят, пульсируют. Нора отдала бы все, только бы лечь и закрыть глаза. Ну пусть сидеть или даже стоять – но только бы закрыть глаза.
Но ей не позволяют.
И не дают больше снотворного.
А ей не просто хотелось таблетку – она была ей необходима.
Кожу ей как будто колют иголочки, как после онемения, а руки не перестают дрожать. Вдобавок к невыносимой головной боли и тошноте еще и…
– Ну хоть одну! – плачет Нора.
– Сама просишь, а взамен не желаешь дать ничего, – говорит допрашиватель.
– Но у меня ничего нет.
Ног она не чувствует, они как деревянные.
– Неправда. – И допрашивающий снова заводит: Артур Келлер, наркоуправление, прибор слежения, ее поездки в Сан-Диего.
