– Шлюха Барреры, – сплевывает Персик. – Мы что, теперь обязаны обихаживать ее? Лично я отрубил бы ей к черту руки да отослал ее обратно.
– Она тебе ничего не сделала.
– Тебе просто охота трахнуть ее. А я тебе вот что скажу: давайте все попользуемся.
Кэллан смотрит ему в глаза и говорит:
– Джимми… Попробуй дотронься до нее, и я тебе пулю меж глаз всажу. Вообще-то, давно надо было. Еще в тот раз, много лет назад, когда я в первый раз увидел твой жирный зад.
– Желаешь порезвиться, ирландец, так еще не поздно.
Микки, выйдя на крыльцо, встает между ними:
– Завязывайте, вы, придурки! Скоро все закончится.
Нет, думает Кэллан.
Закончится все сейчас.
Кэллан знает Персика, знает хорошо: если тот заберет что себе в башку, так непременно сделает, что бы ему ни втемяшилось. И он читает мысли Персика: Баррера убил человека, которого любил я, а теперь я убью ту, кого любит он.
Кэллан, зайдя в дом, проходит мимо О’Бопа, стучится в Норину дверь и входит.
– Пойдем! – отрывисто бросает он.
– Куда? – удивляется Нора.
– Пойдем, – повторяет Кэллан. – Надевай туфли. Мы уезжаем.
Она озадачена. Он не ведет себя ласково и стеснительно, как обычно. Он раздражен, жесток и командует ею. Норе это не по душе, и она нарочито медленно надевает туфли, чтобы показать ему: он тут не начальник.
– Давай же, поторопись!
– Остынь.
– Я и так как лед, – возражает Кэллан. – Шевели задницей, ладно?
Нора встает, смотрит на него в упор:
– И какую скорость ты желаешь, чтоб я включила?
Она удивлена, когда он хватает ее за руку и быстро тащит к двери. Кэллан ведет себя как типичный засранец-мачо, и ей это не нравится.
– Эй!
– Некогда тут рассусоливать, – бросает Кэллан. – Нужно поскорее со всем этим разделаться.
Нора пытается вырваться, но хватка у него железная, и у нее нет выбора – только следовать за ним, когда он тянет ее в другую комнату.
– Держись позади меня.
Кэллан вынимает свой любимый пистолет и держит его наготове.
– Что происходит? – недоумевает Нора.
Он, не отвечая, все тянет ее в большую комнату.
– Какого хрена ты делаешь? – изумляется Персик.
– Мы уходим.
Персик хватается за пистолет в кармане куртки.
– Ну-ну, – хмыкает Кэллан.
И Персик передумывает.
– Кэллан, – хнычет О’Боп, – ну что ты задумал? – И потихонечку продвигается к дробовику, лежащему на стареньком диване.
– Не вынуждай меня, Стиви, стрелять в тебя, – предостерегает Кэллан. Будет ужасно погано видеть, чем обернулась заварушка, начавшаяся с того, что он пытался спасти жизнь О’Бопу. – Я не хочу стрелять в тебя.
И О’Боп тоже явно не хочет, чтоб в него стреляли, а потому рука его застывает.
– Ты все как следует обдумал? – вмешивается Микки.
Нет, думает Кэллан, ничего я не обдумывал. Только знаю: я никому не позволю убить эту женщину. И, заслоняя собой Нору, он, пятясь, выходит из дверей, пистолет его нацелен на старых друзей.
– Увижу кого из вас – убью.
– Прыгай! – велит он Норе.
И сам вскакивает на мотоцикл.
– Хватайся за пояс!
Очень хорошо, что она послушалась, потому что он с ходу врубает газ, и мотоцикл сначала встает на дыбы, как норовистая лошадь, а потом мчится, взметая позади тучу пыли. Нора вцепляется еще крепче, когда он сворачивает на немощеную дорогу и катит вверх по крутому холму, заднее колесо виляет, зарываясь в мягкую землю. На вершине он останавливается на небольшом пятачке, оголенном яростными ветрами Санта-Аны.
– Держись! – кричит он.
И она чувствует, что летит.
Несется вниз по холму в невесомости. Вслед им плюют выстрелы.
Кэллан не обращает на них внимания, сосредоточившись на мотоцикле.
Мимо хибар, машин, людей, прячущихся за машины; они тянутся за оружием, но ныряют вниз, когда свинец разбивает стекло; Нора едва успевает это заметить, все сливается в сплошное пятно. Слух улавливает выстрелы, свист пуль, обрывки испуганных вскриков. Видит она только его шлем, и она кладет голову ему на плечо и крепко, изо всех сил, держится. Она точно попала в тоннель, где свистит ветер, и ветер силится сдернуть ее с мотоцикла: они мчатся так быстро. Так быстро, так быстро…
