Да плюс проблема горючего. Самолет, на который он сейчас смотрит, не имеет достаточных запасов горючего. Ему необходимо приземлиться и дозаправиться. Но где? Это абсолютно невозможно, на что радостно и указали его боссы.
Да, может, и невозможно, думает Арт. Но вот он, самолет, раздувшийся от кокаина, приземлился тут. Такой же реальный, как эпидемия крэка, приносящая горе и беды в американские гетто. И потому я уверен, что они перевозят кокаин, думает Арт, только никак понять не могу, как они умудряются это делать.
Но непременно выясню.
А потом докажу.
– Что такое? – удивляется Эрни.
К хибаре-офису подкатывает черный «мерседес». Несколько
Арту виден огонек сигары, проплывающий через кордон
– Может, это он, – роняет Эрни.
– Кто?
– Сам мифический М-один.
М-1 – это прозвище, данное мексиканцами главе «несуществующей» Федерасьон.
За последний год Арту удалось собрать кое-какую информацию: Федерасьон, подобно Галлии[63] Цезаря, разделена на три части: штаты у Залива, Сонора и Баха. Вместе они контролируют всю границу с Соединенными Штатами. Каждая из трех территорий под началом синалоанца, которого выгнала из его родной провинции операция «Кондор».
Арт ухитрился разузнать имена всех троих.
Залив – под Гарсиа Абрего.
Сонору курирует Чалино Гусман по прозвищу Эль Верде, то есть Зеленый.
В Бахе заправляет Гуэро Мендес.
А на вершине треугольника, располагающегося в Гвадалахаре, – М-1.
Но кто он – пока выяснить не удалось.
Но ты-то, Арт? – спросил он себя. В глубине души ты прекрасно знаешь, кто патрон Федерасьон. Ты сам помог ему занять этот пост.
Арт уставился в бинокль на маленький офис, перевел окуляры на человека, сидящего за столом. В консервативном черном деловом костюме, белой рубашке без галстука. Черные волосы, чуть отливающие серебром, зачесаны назад. Смуглое лицо украшает ниточка усов, и он курит тонкую коричневую сигару.
– Только взгляни на них, – окликает Эрни. – Суетятся, будто к ним папа римский пожаловал. Я никогда не видел этого типа прежде, а ты?
– Нет. – Арт опускает бинокль. – Я тоже не видел.
Во всяком случае, за последние девять лет – ни разу.
Но Тио не очень изменился.
Элси, когда Арт возвращается домой, уже спит. Они арендуют особняк в Тлакепаке – это зеленый пригород с домами на одну семью, бутиками и шикарными ресторанами.
Почему бы ей и не спать, думает Арт. Сейчас три часа ночи. Последние два часа он провел, решая головоломку, как сесть на хвост М-1, чтобы разузнать, кто это. Ну что ж, проделано было мастерски, думает Арт. Они с Эрни двинулись, чуть поотстав, за черным «мерседесом», когда тот выехал на шоссе, ведущее в центр Гвадалахары. Они проводили его до района Центро-Историко, проехали Пласа-де-Армас, Пласа-де-Либерасьон, Пласа-де-ла-Ротонда-де-лос-Хомбрес и Пласа Тапатиа. Потом миновали современный деловой квартал и довели до пригорода, где черный «мерседес» наконец притормозил у автомобильного салона.
Роскошные машины из Германии.
Они остановились за квартал, дождались, пока Тио вошел в офис, затем через несколько минут появился со связкой ключей и забрался в новенький «Мерседес-510». На этот раз с ним не было ни водителя, ни охраны. Они проследовали за ним в богатый квартал с парками и садами, там Тио въехал на подъездную дорогу, вылез из машины и зашел в свой дом.
Обыкновенный бизнесмен, вернувшийся домой после работы.
Значит, думает Арт, утром я вставлю последние кусочки в пазл: автомобильный салон, его домашний адрес – и получу искомого М-1.
Мигель Анхель Баррера.
Тио Анхель.
Арт заходит в столовую, открывает бар и наливает себе «Джонни Уокера». Взяв выпивку, проходит коридором и заглядывает к детям. Кэсси пять, и она похожа, слава богу, на мать. Майклу три, и он тоже похож на Элси, хотя телосложение у него, как у Арта, плотное. Элсия в восторге, что благодаря мексиканской домоправительнице и мексиканской няне дети будут знать два языка. Майкл уже просит не хлеб, a
Арт тихонько проскальзывает в одну комнату, потом в другую, целует каждого в щечку, потом возвращается по длинному коридору в главную спальню, а оттуда попадает в ванную, где долго стоит под душем.
Если Элсия проделала трещинку в доктрине Арта «три С», то дети взорвали ее, как ядерная бомба. Как только Арт увидел лежащую на руках у Элсии новорожденную дочку, он понял: его раковина «сам по себе» разлетелась на куски. А когда появился сын, он испытал потрясающее чувство: он смотрел на маленькую копию самого себя – и понял, вспоминая своего не лучшего в мире отца, что самое главное, что он может для них сделать, – стать детям отцом хорошим.
И он был хорошим, любящим отцом для своих детей и преданным и ласковым мужем для Элсии. Гнев и горечь его юности растаяли, исчезли, оставив только одно тревожащее его воспоминание – Тио Барреру.
