Власть пса полностью

– Да, они жестоки, порочны и злобны, – соглашается Хоббс. – Единственно, кто еще хуже, – это коммунисты. Взгляни на глобус, – продолжает Хоббс. – Мы убежали из Вьетнама, и коммунисты, получив урок, сделали совершенно правильные выводы. Они тут же внедрились в Камбоджу. Мы не отреагировали. Они маршировали по Афганистану, и мы не предприняли ничего, разве что сняли спортсменов с соревнований по легкой атлетике. Итак, сначала Афганистан, потом Пакистан, а следом – Индия. И дело сделано, Артур: весь Азиатский континент теперь красный. Уже есть сочувствующие Советам в Мозамбике, Анголе, Эфиопии, Ираке и Сирии. А мы сидим сложа руки. И они думают: «Ну и прекрасно. Давайте посмотрим, а может, они ничего не предпримут и в Центральной Америке?» Они внедряются в Никарагуа, и как мы реагируем? Поправкой Боланда.

– Это уже не поправка, а закон.

– Это самоубийство, – возражает Хоббс. – Только дурак или конгресс не в состоянии увидеть, какое это безрассудство – допускать, чтоб в сердце Центральной Америки оставалась советская марионетка. Глупость несусветная. Мы должны были, Артур, сделать хоть что-нибудь.

– И ЦРУ берет на себя…

– ЦРУ на себя ничего не берет, – перебивает Хоббс. – Вот это я и стараюсь тебе растолковать, Артур. Инициатива создания «Цербера» исходит от самой высшей власти на земле.

– Рональд Рейган…

– Это второй Черчилль. В критический момент истории он увидел правду, какова она есть, и у него хватило решимости действовать.

– То есть ты хочешь сказать…

– Детали ему, конечно, неизвестны. Он просто приказал нам повернуть вспять прилив в Центральной Америке и свергнуть сандинистов любыми необходимыми средствами. Я процитирую тебе, Артур, по памяти: «Директива номер три Государственного департамента безопасности уполномочивает вице-президента осуществлять руководство операциями против коммунистов-террористов, действующих в любом районе Латинской Америки». И первый шаг вице-президента – он сформировал Антитеррористическую оперативную группу, с базами в Сальвадоре, Гондурасе и Коста-Рике, а она, в свою очередь, учредила Национальный отдел гуманитарной поддержки, которому, в соответствии с поправкой Боланда, полагается предоставлять «гуманитарную» помощь никарагуанским беженцам, то есть контрас. Операция «Цербер» проводится не через Компанию – вот тут ты ошибаешься, – а через офис вице-президента. Скэки отчитывается непосредственно мне, а я докладываю вице-президенту.

– Почему ты все это мне рассказываешь?

– Я взываю к твоему патриотизму, – объясняет Хоббс.

– Страна, которую я люблю, не якшается с отребьем, которое пытками замучивает ее собственных агентов насмерть.

– Тогда буду взывать к твоему практицизму. – Хоббс вынимает несколько листков из кармана. – Банковские отчеты. Депозиты в банках Каймановых островов, Коста-Рики, Панамы… все от Мигеля Анхеля Барреры.

– Мне об этом ничего не известно.

– И корешки счетов – денежки сняты, – продолжает Хоббс. – С твоей подписью.

– Эту сделку я вынужден был совершить.

– Меньшее из двух зол. Вот именно. Я вполне понимаю. А теперь прошу понять нас. Ты хранишь наши секреты, мы храним твои.

– Пошел ты на хрен.

Арт поворачивается и начинает спускаться с холма.

– Келлер, если ты воображаешь, будто мы вот так просто позволим тебе взять да уйти…

Арт вскидывает руку с поднятым средним пальцем и продолжает шагать вниз.

– Нужно же как-то договориться…

Арт мотает головой. Пусть катятся вместе со своим принципом домино, думает он. Что может предложить мне Хоббс, что возместило бы потерю Эрни?

Ничего.

В этом мире не осталось ничего, что можно предложить человеку, который потерял все: семью, работу, друга, надежду, веру в собственную страну, что значило бы для него хоть что-то.

Но оказывается, все-таки можно.

Тут Арта озаряет: «Цербер» не страж, он – проводник. Запыхавшийся, ухмыляющийся, сладкоречивый швейцар, который навязчиво, с жаром зазывает вас в подземный мир.

И устоять вы не в силах.

Кровать сотрясалась.

Тряска вписалась в ее сновидение, а потом проникла в пробуждающееся сознание.

Сев, Нора смотрит на часы, но не может разглядеть цифры: они мелко вибрируют, расплываются перед глазами. Нора тянется поставить часы поустойчивее. Сейчас 8:15 утра. Тут она понимает, что дрожит прикроватный столик. Трясется все: столик, лампы, стул, кровать…