– Ну, что вы, – взяла ее за руку жена губернатора, – как-нибудь мы с вами выберемся туда поужинать. Устроим что-нибудь эдакое!
Они как будто не решались пройти в дом и приступить к ужину. Чтобы избежать неловкой паузы, Джордж, нахмурившись, уставился на колеса губернаторской машины и, легонько тюкнув одно ногой, воскликнул:
– Дутые шины поставили, я смотрю!
– Да, сэр, решил попробовать, – задумчиво произнес губернатор. – И, скажу я вам, уже почувствовал разницу!
– Ну еще бы! Такие могучие, огромные шины.
– А вы что сейчас водите?
– Если честно, «рео».
– Джордж, «рео» – прекрасная машина.
Несмотря на солнечную погоду, на улице было морозно, с гор доносились завывания ветра и рев снежной вьюги. Сложив руки на груди, женщины стояли и нетерпеливо смотрели на мужчин. Почему они не идут в дом? За веселостью, как подметила Роуз, на лице губернаторской жены уже притаились усталость и скука. Проехать двести миль, чтобы стоять вот так и смотреть, как мужчины пинают шины!
– Что ж, – улыбнулась Роуз, – почему бы нам не пройти в дом?
– Отличная идея! – пробасил губернатор. – Отличная идея чудесной маленькой леди!
Женщины впереди, мужчины сзади, они побрели по гравийной площадке в сторону дома. Джордж признался, что когда-то раздумывал о покупке «пирс-эрроу», и губернатор согласился, что машина отнюдь не плоха. Сняв верхнюю одежду, которую решили сложить в кабинете рядом с гостиной, мужчина тряхнул плечами и огляделся по сторонам. Женщины отправились в спальню, и, остановившись посреди комнаты, гостья воскликнула:
– Даже и не догадаешься, что это ранчо! Кто бы мог подумать, что мы в глубине страны, далеко на Западе!
Просторная комната была убрана розовыми коврами. На нежно-кремовых стенах холодным северным светом отливали громадные репродукции Фрагонара в серебряных рамах – очаровательные лесные сценки. Белоснежные кружевные занавески, подобранные сатиновыми бантами, окаймляли огромные окна. Похожие банты, словно гигантские бабочки, слетелись также на кружевные абажуры стоявших у кушетки ламп. В нише, обставленная высокими комодами, красовалась сокрытая балдахином кровать. В огромном зеркале туалетного столика отражалась целая коллекция тяжелой серебряной посуды и хрустальных графинов, ценой по меньшей мере в несколько тысяч долларов. Изобилие коллекционных предметов, тот непринужденный беспорядок, в каком они расставлены, и сам факт того, что Старая Леди не посчитала нужным брать все это богатство с собой в Солт-Лейк-Сити, уязвило гостью в ее непомерном стремлении к роскоши. Разве не странно, что она – рожденная для такой жизни – подобными вещами может пользоваться лишь на правах аренды, покуда муж ее занимает свою должность! Стоит ее потерять, как исчезнут и их особняк, и служебные машины, и повар, садовник, служанка… Они снова окажутся в своем скромном доме, снова муж ее вернется к своей весьма посредственной адвокатской практике, пока его вновь не решит избрать народ. А для чего рождена эта девица? Губернаторша осведомилась у супруга, кем прежде была миссис Бёрбанк, и, как выяснилось, она сдавала что-то вроде меблированных комнат. Так или иначе, именно ей достались теперь все эти сокровища и муж, рассуждающий, купить или не купить ему «пирс», – что зависело исключительно от его прихоти или, а скорее даже от прихоти его жены. Но сможет ли милая дамочка в черном платье ужиться в таком окружении? Каково это – постоянно сидеть на иголках, притворяться кем-то другим и носить маску в вечном страхе, что однажды она спадет? Однако губернаторская жена не могла не завидовать девушке, ведущей себя так, будто с рождения знакома со здешней обстановкой.
– Подумать только, такое изящество на ранчо!
Жена губернатора остановилась, чтобы разглядеть две фарфоровые фигурки по бокам от туалетного столика – «Любовь» и «Любовь слепая». Одной из них что-то шептал на ухо пухлый херувимчик; вторая изящным жестом подняла руки в знак протеста – херувимчик закрывал ей глаза гирляндой из цветов.
– Какое изящество!
– Это правда, – улыбнулась Роуз.
Все сжалось в груди у губернаторши, стоило ей услышать, с какой непринужденностью, достойной небрежности в коллекции Старой Леди, Роуз принимает богатство. Впрочем, не для того ли девушка старается так просто относиться к роскоши, улыбнулась про себя женщина, чтобы, случись ей оступиться, легче было перенести неизбежную потерю?
– Полагаю, мужчины нас совсем потеряли!
Мужчины курили сигары, но с появлением жен тут же вскочили.
– Мой брат скоро подойдет. Что-то, должно быть, его задержало. А пока можем отведать коктейлей.
Тогда-то Роуз и поняла, что Фил не придет на ужин.
