До сих пор ей казалось, что без Фила им будет проще. Иначе как они с Джорджем объяснят гостям – если такое вообще можно объяснить – его одежду, спутанные волосы, обветренные грубые руки, которые он почти никогда не моет? Однако теперь Роуз взмолилась про себя, чтобы Фил вернулся. Все, что она могла сказать – к тому же еще и своим испуганным тонким голоском, – те самые избитые фразы, которые, по словам Джорджа, превращали любой ужин в тоску смертельную, даже тот, где присутствовали одни лишь скотоводы, что уж говорить о губернаторах! Между тем чем скучнее беседа, тем больше все зависит от ее игры на пианино. Без Фила же – от пианино зависит все.
– Погода нынче ужасно переменчива, – начала Роуз, и гости согласно закивали.
Тем временем Джордж, звеня бутылками, готовил в столовой «Апельсиновый цвет», как делал когда-то его отец.
– Погода как женщина, – рассмеялся губернатор. – Никогда не знаешь, что у нее на уме!
– Прошу прощения, сэр? – с наигранной обидой переспросила его жена.
Тут появился Джордж с коктейлями.
– Ах, какие прекрасные! «Апельсиновый цвет», я полагаю?
– Разумеется. Он самый.
– Что же еще! – пробасил губернатор.
– Напиток, конечно, несколько дамский… – робко заметил Джордж.
– И что же? – спросила губернаторша. – Разве среди нас нет дам? – И все посмеялись над этой очевидной истиной.
Снова воцарилась тишина, и Роуз невольно взглянула на пустующее место Фила, а после, отведя глаза, поймала удрученный взгляд Джорджа.
– Я на минутку, – откашлявшись, поднялся он, – пойду посмотрю, где там мой брат.
– Конечно-конечно, – пробормотала губернаторша, весело сверкнув глазами над бокалом. – Такая веселая история с нами недавно приключилась!
Она рассказала о том, как в губернаторском особняке завелась крыса и повадились таскать в гнездо в шкафу спальни гербовые ложки прямо из парадной столовой.
– Прихожу я как-то туда, и эта крыса, нисколько не испугавшись, поднялась на задние лапки и оскалилась на меня! – Женщина поднялась, изображая крысиный оскал. – Тогда, я вам признаюсь, мне было не до смеха! Я позвала мужа, и он прибежал, как был, в пижаме. Я подумала, крыса на него набросится, ведь никакого уважения к людям у нее нет, но, к счастью, поблизости наш сын хранил лыжи. И вот, вооружившись лыжами, мой супруг ловко оборонялся от твари и наконец прибил ее. Как вы их называете? Варминты?[14] Повезло нам, что на свете есть зимние виды спорта!
Роуз понимала, что после такой истории от нее ждут не просто улыбки, однако смех ее прозвучал бесстрастно и холодно. Все внимание девушки было приковано к звукам: вот Джордж поднял стальной засов на двери барака, расспросил рабочих внутри и снова звякнул щеколдой. Затем он пойдет в длинный темный амбар, где Фил иногда размышлял или мастерил что-нибудь. Времени прошло достаточно – скоро муж должен вернуться. Услышав скрип задней двери, Роуз напрягла слух. Дверь отворилась, по ногам потянул привычный сквозняк.
– Боюсь, – прочистив горло, сообщил Джордж, – у Фила какие-то дела. Роуз, передашь миссис Льюис, что мы готовы приступить к ужину?
– Как жаль! – воскликнула губернаторша. – Это я не про ужин. Про вашего брата! С ним же ничего не случилось? Я так много о нем слышала! Говорят, он очень умен!
– Должно быть, что-то срочное.
Собрав остатки гордости, Роуз направилась в сторону кухни.
– Пока вас не было, мистер Бёрбанк, – вновь начала гостья, – я рассказывала вашей жене одну престранную историю. Так вот, эта крыса…
– Да, такое часто бывает, – серьезно ответил Джордж. – Как-то крысы утащили несколько колец и наперсток у моей матушки. Никакого уважения к людям. Едва ли среди грызунов найдется зверь наглее.
Лола тем временем принесла чашки и серебряный кофейник. «Господи боже, – взмолилась Роуз, – лишь бы руки не затряслись!».
– Как жаль, что ваш брат пропустил нашу славную трапезу, – посетовал губернатор.
– Такая уж на ранчо жизнь, – оправдывался Джордж. – Никогда не знаешь, когда настигнут дела.
– Это правда. Та еще работенка, не сравнить с другими занятиями, – согласился губернатор. – Разве может на ранчо быть какой-то график, какая-то регулярность? С ужасом жду того дня, когда работники заговорят о профсоюзах.
– Думаешь, до этого дойдет? – ахнула его жена.
– А кто знает! У этих уоббли[15] нет к нам никакого почтения, прямо как у той крысы.
– Извините, – прервала беседу Роуз, – вам положить сахар?
– Нет-нет-нет, хороший кофе прекрасен и сам по себе.
