Отцовские книги! Когда мать и сын поднялись в спальню, в которой как будто никто никогда не жил, Роуз охватила странная, невыразимая тревога. Она и сама не могла понять причины внезапного страха. Может, виной безжизненность комнаты? Питер не мог не внести хоть толику беспорядка! Или дело в книгах его отца – горьком напоминании о Джонни и о том, каким неудачником он себя считал?
Роуз всегда гордилась аккуратностью сына, теперь чрезмерная опрятность, равно как и легкая шепелявость мальчика стали ее тревожить. Питеру не спастись от насмешек Фила. Неужели мальчик будет так несчастлив, что захочет вернуться в эту мертвецкую комнату в Херндоне?
– Ты подрос, есть куда поправиться.
Если Питер вернется в Херндон, нет сомнения, по городу поползут слухи. Это будет началом конца их мирной жизни, ведь люди так любят смаковать чужие несчастья! Однако, размышляла Роуз, глупо волноваться о слухах: если мальчик действительно счастлив в своей мертвецкой комнате с шахматами, книгами и черепом – это его право. Но если он счастлив здесь только до тех пор… До тех пор что? Мысли о будущем давались ей с трудом, и Роуз почувствовала в душе тот же неприятный осадок, как тогда, когда к ней обернулись мужчины на ступенях здания суда. Девушка не понимала, кто она и что с ней будет дальше.
– Книги ты здесь оставишь на лето?
– Оставить? С чего бы?
– Но их так много.
Их правда было много. Тома «Британики». Полное собрание медицинской энциклопедии – черные корешки затхлых и тяжелых старых фолиантов, купленных Джонни у старьевщика. Книги о плоти и книги о костях.
– Я думал об этом, – пробормотал Питер. – Но ты ведь понимаешь… Ты же понимаешь?
– Что ж… конечно, понимаю.
– Когда поедем на ранчо, расскажешь, как прошел ваш ужин с губернатором. Ты почти ничего про него не говорила.
У обеих латунных кроватей в комнате Фила стояло по книжному шкафу со стеклянными дверцами. Один для старшего брата, другой для младшего – так было всегда. Шкаф Джорджа много лет стоял нетронутым, в нем хранились лишь стопки детских журналов «Сент Николас» и «Американ Бой», а с тех пор как Джордж перешел на «Сатердей ивнинг пост», открывать его надобности не возникало. Шкаф казался Филу микрокосмом жизни брата – по большей части она состояла из того, что он прочитал, тогда как собственным мнением Джордж почти не обладал.
На полках Фила не имелось ни книг, ни журналов – он использовал шкаф как витрину для тех вещей, что когда-то привлекли его внимание. Здесь хранились найденные им наконечники стрел, веером рассаженные на доске, обтянутой зеленым фетром. Мастерским было и само расположение предметов, разных по размеру и материалу, но сведенных в удивительную гармонию. Один из лучших наконечников Фил насадил на древко стрелы – именно так, как крепят их индейцы. Здесь же лежали окаменелости трилобитов и песчаники с отпечатками ископаемых папоротников – свидетели тех дней, когда страна была скрыта под водами древнего моря. В шкафу покоился волчий череп, а также чучело куницы, которую Фил поймал, убил и освежевал собственными руками – как естественно смотрелось ее гибкое тельце на маленьком бревнышке! Каждый предмет являлся отражением той или иной грани многочисленных дарований Фила, памятником его невиданному терпению и способности замечать то, что упускали из виду другие.
На одной из полок были выставлены камни, кристаллы, агаты – и здоровый кусок золотоносного кварца. Кварц всегда вызывал у Фила особую улыбку. Как-то раз, несколько лет назад, на ранчо гостил пару дней горный инженер, приятель Старика Джентльмена из Солт-Лейк-Сити.
– Где, черт подери, ты достал его? – с выпученными глазами спросил он Фила, сжимая минерал в руке.
– Да прямо там, вон на тех холмах.
– Отобрал с него пробу?
– Нет, разве надо было?
Действительно, к чему ему брать пробы? Фил и так знал, чего стоит такой кусок.
– А жилу искал, откуда этот обломок родом?
Забавно было наблюдать, как инженер распалялся, едва сдерживая восторг.
– Эх, через пару лет пытался найти то место, но так ничего и не нашел.
– Вон там, говоришь?
– Все, что я помню, – невинным голосом уточнил Фил, – это где-то в верховьях Блэктейл-крик, где родник впадает в реку. – И спросил, взглянув на инженера небесно-голубыми глазами: – Разве это что-то ценное?
– Да знаешь… – замялся гость, – если внимательно посмотреть, то, кажется, и не особо.
Терпения Филу не занимать. Он нисколько не удивился, когда на следующее лето к Блэктейл-крик направилась экспедиция золотоискателей. Достав со шкафа бинокль, он встал у окна и принялся наблюдать, как приятель Старика Джентльмена вместе со своими дружками натирали холеные ручки о кирки и лопаты. Фил знал, где была жила – в добрых двадцати милях от того места, где рыскал инженер. Как же он презирал людей, которые ради наживы готовы выставить себя на посмешище!
Незадолго до того, как золотоискатели сдались и приготовились сматывать удочки, Фил вскочил на коня и направился к ним. Ну и потешил он себя, слушая оправдания инженера, красного, как вареная свекла:
– Подумал найти здесь немного кварца. Неплохо будет смотреться в музее.
