— Это сложная проблема, — улыбнулся он, — и сейчас ни к чему заниматься нашей родословной. Итак, это может быть кто-то из нас. И если это так, то дело сразу становится куда серьезнее, чем представлялось сначала.
— Почему?
— Потому что наш уровень Сил не действует по пустякам. Если задумывается какой-то план, то, даже ничего о нем не зная, можно наверняка сказать: это масштабный план. И последствия его выполнения могут быть, к сожалению, тоже весьма масштабными.
— Ты сказал — к сожалению. Ты уверен, что делается что-то опасное? Для нас, для всего Мироздания?
— Не удивлюсь, если так и окажется. Опасное… Это ведь зависит от системы понимания Бытия — а систем этих может быть множество, и то, что опасно в одном мировоззрении, может казаться благом в другом.
— Обожди, обожди… Мастер, а то, что твои интересы и еще чьи-то столкнулись именно в скоплении Нагор — это случайность, как ты думаешь? Или эта масса светил чем-то выделяется среди прочих?
— Вот видишь, ты заглянула в самый корень. Для меня Нагор — просто место проведения очередной повседневной работы, даже не проведения, а лишь подготовки к нему. Но для моих оппонентов, надо полагать, значение Нагора куда больше. Потому что уже сам способ их действий говорит о немалом размахе.
— Ты об исчезновении наших?
— Не только. Куда более многозначительным кажется мне возникновение того самого мертвого пространства — именно теперь и тут. Это уже не просто перехват эмиссара или даже пятерых. Это уже…
Он неожиданно умолк — словно не знал, как продолжить.
— Ну, Мастер! Что же ты?
— Видишь ли… Откровенно говоря, я не знаю, что такое — мертвое пространство. Никогда не приходилось сталкиваться с этим.
— Разве нельзя спросить у Высших Сил?
— Это уже сделано. Но и им нужно время, чтобы найти ответ. А это, кстати, свидетельствует о том, что им тоже не приходилось встречаться с таким явлением — или, во всяком случае, оно настолько редко, что не сохраняется в памяти. Так что пока мне ясно лишь, что такие необычные явления не используются ради решения однодневных проблем.
— Видимо, ты прав, Мастер. Мне кажется, надо постараться — как можно скорее выяснить — кто действует против тебя и что такое это пресловутое мертвое пространство.
— Целиком с тобой согласен. Итак, теперь ты понимаешь, почему я против того, чтобы ты отправился на поиски Ульдемира и его экипажа?
— Совершенно не понимаю. Постой… Ты хочешь послать меня… туда?
— Я не знаю никого другого, Эла, кто справился бы с этим. Человеку Планетарной стадии не стоит и пытаться: он погибнет. А ты…
— А мне, как бессмертной, ничто не грозит — поэтому?
— Не только. Я ведь тоже знаю тебя… в какой-то степени. И уверен, что тебе это по силам. Конечно, я мог бы отправить туда и Никодима, на время оторвав его от пашни…
— Иеромонах — надежный человек. Почему же нет? И он ведь тоже закончил свою Планетарную пору — куда раньше меня…
— Верно. И если бы там предстояло драться или сокрушать что-то, я и не подумал бы о тебе. Но этого не потребуется. Побывать там и попробовать разобраться; тихо, осторожно, быстро и успешно: Это, по-моему, дело как раз для тебя.
— Чувствую себя польщенной. И не колебалась бы ни секунды, если бы могла быть спокойна, целиком отдаться делу. Но сейчас… Мастер…
— Я понимаю.
— Кто же поможет ему, если не я?
— Я могу обидеться, Эла. Неужели мы способны бросить наших людей на произвол судьбы?
— Но время идет — а ты ничего не делаешь…
— Ошибаешься. Я делаю больше, чем тебе кажется.
— Например?
— Хотя бы — верю в него. В отличие от тебя. Ты полагаешь, что он без твоей помощи не переломит обстоятельств, если они неблагоприятны, не одолеет противостоящую силу, не спасется и не выполнит того, что ему поручено. Вот что означает твое стремление поскорее кинуться на помощь — хотя ты и не знаешь куда. А я уверен, что он сможет справиться с этим сам. И то, что я в него верю, не остается, как ты понимаешь, одним лишь моим душевным движением; я открываюсь миру — и мое ощущение уходит, и где-то оно в эту самую секунду достигает его — хотя сам он и не понимает, откуда вдруг возникает у него уверенность, которой только что не хватало, и прибавляются силы, казалось, уже иссякшие, и возникают нужные мысли… Нет, Эла, я делаю. То, что могу сейчас.
Она виновато улыбнулась.
— Конечно, ты прав, Мастер. Прости. Хорошо, я готова. Когда?
— Я скажу тебе. Скоро.
— Я надеялся, Ум Совета, что ты хоть позволишь мне выспаться. Что привело тебя сюда среди ночи? Ритуал? Или дела действительно не терпят отлагательства? — Изар с трудом удержал зевок. — Говори.
Старый вельможа позволил себе чуть улыбнуться. Но глаза оставались серьезными.
— Нет, это не ритуальный визит преклонения. Просто в мои годы ничего нельзя откладывать, иначе дело может оказаться отложенным навсегда. А на мне лежит слишком серьезная обязанность.
— О, я надеюсь, что ты проживешь еще много лет.
Это не просто формулой вежливости было; Ум Совета и в самом деле не был похож на человека, собирающегося в скором будущем распрощаться с жизнью.
— Благодарю тебя. Бриллиант Власти…
