На этот раз многое здесь изменилось. Словно серым туманом было окутано все, плотным, непроницаемым ни для взгляда, ни для других способов познания на расстоянии. Исключая, может быть, лишь мысль.
— Скажи, фермер: у тебя такая же картина?
— Да. Я как раз пытался пробиться. Пока безуспешно.
— Как ты объясняешь это?
— Не нахожу истолкования. Никакая из известных мне причин не может вызвать такого эффекта. Бывает — затрудняется проникновение в какое-то из пространств — но именно в одно из многих. Тогда можно найти обходный путь. Но с таким явлением я сталкиваюсь впервые. Видимо, и ты тоже?
— Ты угадал, Фермер. И я тоже не нахожу объяснения. Может быть, попытаемся сделать это вместе?
— С чего все началось?
— С потери связи.
— Твоему эмиссару не удалось справиться с задачей?
— Этого я не знаю. Не знаю, оказался ли он на месте. Вступил ли в общение со своей группой. Какую сумел занять позицию. Как они оценивают положение на Ассарте.
— Ты не пытался послать для выяснения еще кого-нибудь?
— У меня почти не осталось людей. Кроме того, потеря связи была лишь первой бедой. Второй стала непроницаемость пространства. То есть, все наши каналы транспортировки перекрыты.
— Для природного явления — слишком целеустремленно.
— О, я почти сразу отказался от мысли о естественном характере помех. А сейчас, когда у нас отняли возможность даже наблюдать, не вмешиваясь, я совершенно уверился в том, что это — обдуманная, осмысленная атака на нас обоих.
— Конечно: мы ведь не действуем порознь, цель у нас всегда одна. У тебя уже возникли, я думаю, какие-то предположения?
— Я и пригласил тебя для того, чтобы поделиться ими.
— Говори, я слушаю.
— Мне показалось, что для объяснения настоящего надо отступить в прошлое.
— В мире множество прошлых. В какое именно?
— В наше с тобой, Фермер. Ты помнишь, когда мы еще только готовились к этой работе…
— Когда возникало это Мироздание?
— Да. Уже тогда у нас возникали различные мнения о том, как оно должно развиваться.
— Ты вспомнил о мнении Охранителя?
— Да, того, кто потом взял себе имя Охранителя, как ты — Фермера, а я — Мастера.
— Да, я помню наши споры.
— А тебе не кажется, что впервые за истекшие с той поры времена возникла ситуация, когда точки зрения — наша и его — неизбежно должны были столкнуться?
— Разумеется, я думал об этом. Было бы странно, если бы этого не произошло. Однако мне трудно представить, чтобы кто-либо из нас — тот же Охранитель — избрал для воздействия такие вот методы. Согласись: нас готовили не к таким действиям.
— Прошло достаточно времени, чтобы он мог измениться.
— Только в том случае, если цель, которую он перед собой в конце концов поставил, настолько грандиозна, что позволяет для своего достижения применить даже и такие методы.
— Понимаешь ли, так поступают, когда… когда понимают, что дело зашло слишком далеко, возврата нет и остается лишь пуститься во все тяжкие, рисковать: или все, или ничего.
— Возможно; только я не очень представляю себе, чем же может оказаться это «все».
— Ты ведь помнишь Охранителя? Хоть немного?
— Никогда не жаловался на память. Думаю, что помню его неплохо. Как и любого из нас.
— Он всегда был человеком крайностей, согласен?
— Да, был близок к такому образу мыслей. Ну и что же?
— Помнишь ли, как он спорил?
— А он и не спорил, собственно. Аргументация всегда давалась ему с трудом. И его излюбленным доводом было «Потому, что потому».
— Верно. Люди такого склада, не задумываясь, прибегают к силе, чтобы — не доказать, нет, но навязать свои взгляды.
— Ты хочешь сказать, что сейчас он чувствует себя сильным?
— Пожалуй, не совсем это. Скорее — он увидел способ стать сильным. Настолько сильным, чтобы заставить всех — тебя, меня, других — поступать так, как будет угодно ему.
— В это мне не очень верится. Потому что он всего лишь — человек Больших сил. И достаточно будет вмешаться силам Высоким…
— Вероятно, он считает, что может получить выход к еще более высоким силам.
— К Высшим, ты-имеешь в виду? Не очень верится.
— Но рискнем все же предположить, что он так считает. Теперь подумаем: что может оказаться настолько сильным, чтобы составить — угрозу даже для Высоких и Высших сил, не говоря уже о нас с тобой?
Фермер задумался ненадолго.
— Мне кажется, — сказал он после паузы, — что, во всяком случае, это не угроза созидания. Да, это может быть только лишь угрозой деструкции. Разрушения. Потому что разрушение всегда требует меньших усилий, чем созидание, это известно давно и каждому.
— Я рад, что ты думаешь так, как и я. Но если мы не ошибаемся, то попытаемся продвинуться дальше и сообразить: какое же разрушение, доступное ему, может оказаться настолько большой угрозой, чтобы с ней вынуждены были считаться даже и Высшие силы?
— Что же, подумаем. Наверное, тут надо не упускать из виду, что он достаточно долго находился где-то — не только в иных мирозданиях, но и других пространствах. Может быть, там он получил какие-то возможности, неизвестные нам? Нельзя оперировать понятиями, каких мы не знаем.
