— На самом деле я не знаю — и не желаю знать. Твоя правда мне не нужна. С меня достаточно моей. А она заключается в том, что ты меня совершенно устраиваешь как раз по тем причинам, по которым не устроил бы других. Ты чужак, незаконно прибывший в Ассарт. У тебя нет здесь корней. Нет родных, нет сторонников, просто знакомых, которые пытались бы через тебя добраться до меня с просьбами, пожеланиями, угрозами, которые втягивали бы тебя — и меня — в разного рода авантюры и вообще мешали бы жить. Наверное, у тебя есть на планете какие-то люди, которым ты нужен — иначе тебя не занесло бы в наши края, — но сюда, как ты знаешь, не так-то просто попасть с улицы — да и не с улицы тоже. С другой стороны, это лишает тебя возможности самому ввязываться в какие-нибудь истории, потому что у тебя нет предлогов, чтобы исчезать из Жилища Власти — скажем, навестить больную тетку, или выпить кружку пива со школьными товарищами, или купить подарок незаконному сыну, которого ты прижил с билетершей из кино «Цабл» на окраине. И даже чтобы сходить в магазин за дюжиной носовых платков: у тебя есть все, а если чего-то не хватает — достаточно приказать, и тебе доставят. Вот причины, по которым…
Она потянулась за каким-то соком, стоявшим на столике, и я использовал эту микропаузу, чтобы все-таки хоть что-нибудь сказать.
— Величайшая из Жемчужин, по-моему, ты себе противоречишь. Ведь если все-таки есть кто-то, кому нужно бы со мною повидаться, и попасть к нам с улицы или со двора он не может, то разве не естественно для меня выйти из Жилища именно для того, чтобы встретиться с ним, если даже он не приходится мне теткой, ни больной, ни здоровой?
— Нет, не естественно, — убежденно сказала Ястра. — Потому что это действительно вряд ли тетка, но очень может оказаться достаточно молодой племянницей. Такие сумасшедшие эскапады, как незаконное прибытие на незнакомую планету, чаще всего делают именно из-за какой-нибудь пары длинных ножек. — Тут она откинула полу своего — не-знаю-как-это-назвать, — чтобы напомнить, что такие ножки, как у нее, встречаются в мире не часто (словно бы я мог об этом забыть). — Длинных ножек и смазливой, хотя и туповатой мордашки. А я делить тебя не собираюсь ни с кем — пока ты мне не надоешь. Однако хочу честно предупредить: судя по многим признакам, это случится не скоро. Может быть, очень не скоро. А теперь сядь сюда, дай руку и расскажи, как ты меня любишь. Если не хватит слов, найди другой способ, чтобы я поняла… Осторожно! Ты порвешь! Великая Рыба, почему я полюбила такую деревенщину — хуже, чем из донкалата Хапорим!..
Способов, которые имела в виду Ястра, существует не так уж мало; по этой причине я смог возобновить разговор лишь спустя некоторое время.
— Ослепительная, — сказал я невнятно (потому что лежал, уткнувшись носом в то место ее тела, где плечо начинает переходить в шею; лежать так очень приятно, но поза плохо отражается на чистоте произношения), — но почему обязательно племянница? Почему вообще женщина? По-моему, ты уже достаточно изучила мой характер…
— А что, уже читают такой курс? — спросила она и слегка дернула меня за волосы.
— …чтобы понять, что я вовсе не… м-м… как называется по-ассартски такая скотина — с рогами, бородой, жутким запахом и неиссякаемой потенцией?
— По-моему, имя ей — Ульдемир. Ах нет, прости — он же с бородой… Скорее всего, это зандак. Который говорит «ме-е». Тоже очень похоже, верно?
Гордый и обиженный, я промолчал.
— Ну ладно, — сказала она, — нет рогов, нет, нет! Ну, прости.
— Прощаю, — сказал я великодушно.
— Нет, ты прости по-настоящему!
— Я и так по-настоящему.
— Ты не прощаешь, только болтаешь языком. А я не верю.
— Опять способы? Я же действительно не зандак!
— Ты в десять раз лучше. Во сто!
— Послушай, Ястра… Хорошо, что мы добрались до этой темы. Я уже давно хотел. Мы ведем себя до жути легкомысленно. Как дети. Никаких мер… Или ты уверена, что со мной это безопасно?
— Очень опасно. Ты бываешь невменяем. Кусаешься. И кричишь.
— Вранье. Это ты кричишь.
— Нет. Я слишком хорошо воспитана. Конечно, ты очень опасен.
— Ястра! Стань хоть на пять минут серьезной!
— Вот еще! Для этого я слишком высокопоставленная особа. Ну ладно, что ты хочешь сказать?
— Что у таких игр бывают последствия.
— Ты меня пугаешь! Что-нибудь серьезное?
— Ястра!
— Что я могу поделать, если твоей серьезности хватает на двоих, для моей просто не остается места… Значит, ты боишься последствий?
— Естественно.
— Я тебя успокою. Не бойся. Совершенно нечего бояться.
Тут я почувствовал себя несколько лучше. Значит, она все же предохраняется. Она легкомысленна только с виду. Но мне хотелось полной гарантии.
— Ты уверена?
— Не только я.
— Что ты сказала?
— Что не только я уверена, но и мой врач тоже. Все анализы показывают, что бояться нечего. — Ястра чуть повернула голову, чтобы бросить на меня быстрый взгляд. — Уже нечего. Бояться надо было раньше. Но я очень рада, что ты не оказался трусом.
— Ты что?.. Ты хочешь сказать, что…
— Да не бойся же! Еще самое малое полгода я не буду тебя гнать. Интересно, а сколько это продолжается там, у вас?
