— Девять месяцев, — мрачно сказал я, понемногу начиная понимать, в какую мы попали катастрофу.
— Странно: совсем как мы… Уль, кто умер?
— Что-о?
— Ну, у тебя такое выражение лица, что я подумала…
— Ты еще можешь шутить?
Бывает, это не проходит до старости.
— До старости надо еще дожить, — угрюмо огласил я мою мысль. — Но думаю, нам это не грозит.
— Я понимаю, что ты меня не переживешь. Но у нас от родов не умирают. Давно уже. Два малых круга.
— А от чего у вас умирают? Как делают в таких случаях? Расстреливают? Вешают? Отрубают голову? Подсыпают яду? Или просто присылают шелковый шнурок — для самодеятельности?
— Рыба, Великая Рыба! О чем ты вдруг заговорил?
— О том, что предпримет Властелин, когда узнает.
— Наверное, обрадуется. Хотя должен бы ты. Но ты не радуешься, и это меня глубоко оскорбляет.
— Я радуюсь. Но боязнь за твое будущее сильнее. Не понимаю, чему должен радоваться твой муж.
— Он мне не муж, а пасынок. Муж — тот, с кем делят пищу, кров и ложе. С кем я делю, попробуй догадаться. Что касается юного Изара…
— Какой юный; он старше тебя.
— Ну, я вообще еще девочка… Так вот, он должен радоваться тому, что кто-то выполнил за него тяжелую работу.
— Опять смеешься?
— Нет, я совершенно серьезна. Разве не тяжело — ложиться в постель с женщиной из чувства долга?
— Ты уверена, что он тебя не любит?
— Он любит эту свою канарейку. И я не удивлюсь, если он ей сделает ребенка, как ты мне.
— Ястра!
— Не хочешь, чтобы я тебе напоминала? Пусть так; стану говорить, что забеременела от кого-то другого. Угодно тебе?
— Нахалка, — буркнул я.
— Не забывайтесь, Советник! У него должна быть и еще одна причина для радости. Будущий Властелин обязательно окажется очень удачным ребенком.
— Ну, думаю, что и его сын тоже…
— Нет. Ты — совершенно чужая кровь. Свежая. А наши родовые связи здесь так запутаны — все на всех женились, все от всех рожали, все всем родня… Нет, и сравнивать нечего.
Я невольно вздохнул.
— Ты мне напомнила: я твой советник. Угодно Властительнице прибегнуть к совету своего приближенного?
— Скажи — предельно приближенного. Угодно — если совет окажется разумным… и человеколюбивым. Таких советов я могу выслушать множество.
— Только два. Первый: сделай аборт. Второй: помирись с Изаром хотя бы настолько, чтобы родить сына от него.
— Негодяй!
— Могу объяснить…
— Уже объяснил — лучше некуда!
И она закатила мне пощечину. Она очень спортивная девица. И оплеуха была не символической. Но я стерпел. Еще когда Мастер сватал меня сюда, я чувствовал, что здесь придется солоно. Так и вышло. По-моему, она расшатала мне зуб.
— Ястра! Поговорим спокойно и разумно. Изар — Властелин…
Вот тут-то она и крикнула:
— Такие советы может давать только прихвостень Изара! А если это он тебя подослал, то я тебя просто убью!
И вихрь унес ее, и хлопнул дверью. По-моему, даже искры посыпались. Мне же осталось только сидеть и переживать, что я и проделал на ваших глазах.
Однако вскоре я услышал приближающиеся шаги. Кто-то быстро и легко шел по коридору. Я сообразил, что это принесли то ли уведомление об отставке, то ли повеление убираться — под арест или на все четыре стороны, а скорее всего — и то, и другое. Шаги остановились перед дверью. Она распахнулась. И вошел мужик в форме ее телохранителя. Мрачный типчик с накаченными мускулами и отвратной мордой. С порога он стрельнул глазами и оскалился. Я сказал грубо (терять-то было нечего):
— Ну, что у тебя, ты, обезьяна? Давай сюда!
Он отдал салют и сказал:
— Рад видеть в добром здравии! Как поступим, капитан: вы оденетесь или мне раздеться? Мундир очень стесняет.
Я опустил глаза на собственный живот. Действительно, я был крайне не одет. Потом вгляделся в него.
— Питек?!
— В собственном соку, капитан!
— Питек!
— Личный телохранитель Ее Всемогущества, Супруги и Жемчужины Власти, к вашим услугам, господин Советник!
Тут он понизил голос:
— По велению Властелина-бриллианта. С возложением дополнительных обязанностей: скрытно надзирать над указанным Советником и пытаться выяснить, что он за личность и под каким соусом его можно будет съесть.
— Господи! — сказал я. — Ну наконец-то! Каким ты стал красивым! И разговорчивым!
— Здесь очень говорливый персонал, — ответил он. — У Жемчужины. И кроме нас, караульщиков — одни… это… женщины. Я как раз на посту в коридоре. Жемчужина прокатилась. Я понял, что у вас перерыв в служебных обязанностях. Она застегивалась на ходу.
Он всегда был несколько нахален. Первобытное воспитание.
— Перерыв, перерыв. Неизвестно только, когда он кончится и как. Так что давай — к делу.
— О да, Советник. Разумеется, Советник. Что вы знаете и что — нет?
— Абсолютный девственник по части информации. Давай.
— Я изложу кратко, чтобы у вас было, что сообщить Мастеру.
— Разве у вас нет связи с ним?
— Нет. Но уж если вы добрались сюда, то установите ее.
Я немного напрягся и вспомнил, что я — капитан. Все еще. И тут же стал приводить себя в нормальный капитанский вид. Хотя мы были не на корабле, но уже дул крепкий ветер и назревал шторм.
