Я ненавижу своего отца. По крайней мере, я этого хочу. Он злой ублюдок. Я должен был бы ненавидеть его. Видите ли, он — Аид. Бог Подземного мира. Я его сын. Я понял, что отчаянно хочу его одобрения и в то же время не хочу быть ни в чём похожим на него. Здесь паршивое место для обитания. И люди удивляются, почему я такой, какой есть.Аид презренен.Аморален.Хитёр.Он мой отец.Я не уверен, почему я продолжаю возвращаться в ад. Почему я продолжаю возвращаться, чтобы увидеть его. Почему я мучаю себя его безразличием. Научусь ли я когда-нибудь? Похоже, что нет. Всегда одно и то же, просто, когда я думаю, что мёртв для него, он даёт мне ещё одно задание. Что-нибудь лёгкое, говорит он. Кое-что, с чем даже я — его сыновье разочарование — смогу справиться. Мне следовало бы знать лучше. Я должен был бы категорически отказать ему. Но не смог!Я совершаю глупость и соглашаюсь. Теперь я должен привести душу в ад. Её время вышло. Эта женщина убила невинного. Привести её. Покончить с ней. Она убийца. Заслуживает того, чтобы провести здесь вечность. Только это не так просто, как говорил мой отец. Даже близко.
Шарлин Хартнади
Автор: Шарлин Хартнеди
Книга: «Властелин огня»
Серия:
Содержание: 27 глав
Переводчик: Катя Д., Denika (с 16 главы)
Редакторы: Настёна, Александрия (с 16 главы)
Обложка:
Переведено для группы «Золочевская Ирина и её друзья»
1
Могут ли люди совершившие что-то ужасное, когда-нибудь искупить свою вину?
Могут ли они выйти из тьмы обратно на свет?
Возможно… но им нужно было бы уметь, увидеть свет, чтобы двигаться к нему. Я чувствую себя так, словно ослепла. Как будто я погружаюсь во тьму и отчаяние. Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом.
— Привет, меня зовут Шеннон Ньютон, и я алкоголичка, — мои глаза мгновенно притягиваются к Марку. Он возглавляет общество анонимных алкоголиков в моём городе. Его челюсть сжимается. Он даже слегка качает головой. Вся его поза выражала неодобрение. В основном это написано в его глазах, которые на несколько мгновений отрываются от моих, прежде чем вернуться.
— Я алкоголичка, — повторяю я. Не имеет значения, что думает Марк. Ладно, это не совсем правда, так получилось, что я безмерно уважаю Марка. Я ценю его мнение о большинстве вещей… но не тогда, когда дело доходит до этого. Не тогда, когда это касается меня. Когда дело доходит до меня, он ошибается.
— Прошёл год, восемь месяцев и четыре дня с тех пор, как я пила в последний раз, — я судорожно сглатываю. Мои мысли всегда возвращаются к той ночи, когда я произношу эту часть. Недостаточно долго. Никогда не бывает достаточно долго. Время никогда не сотрёт того, что я сделала.
— Привет, Шеннон, — большинство людей в комнате откликаются. Есть пара новичков, которые держат язык за зубами. Всё ещё осваиваются. Потом есть Марк, который всё ещё смотрит неодобрительно. По крайней мере, он снова глядит в мою сторону. Это уже кое-что.
— У меня всё хорошо, — говорю я, прочищая горло, прежде чем продолжить. — Я не очень хорошо сплю. Мне всё ещё снятся кошмары, — я ковыряю кутикулу среднего пальца левой руки. — С положительной стороны, мысль о выпивке вызывает у меня тошноту, — я слегка улыбаюсь, но улыбка быстро исчезает. — Я держу себя в руках.
Все хлопают, даже новички. Это заставляет меня на мгновение почувствовать гордость. Это чувство мимолётно. Мне особо нечего добавить. Ничего не изменилось в моей жизни с тех пор, как я начала приходить сюда. Однако сегодня вечером мне нужно было встать, как я делаю почти каждую ночь. Мне нужно постоянно напоминать себе об этом. Я никогда не смогу забыть то, что я сделала. Ни на мгновение. Я киваю один раз, замечая, что моя кутикула кровоточит. Я сажусь.
— Спасибо тебе, Шеннон, — произносит Марк. Он оглядывает комнату. — Кто-нибудь ещё хочет разделить с нами этот вечер? — у него открытое выражение лица. Добрые глаза. Когда никто не вызывается, он продолжает: — Давайте произнесём молитву о Просветлении, чтобы закончить.
Мы читаем молитву. Я думаю о каждом слове, когда произношу её. В частности, есть одна часть. Это моя мантра.
Трудности.
Спокойствие?
Я очень сомневаюсь, что когда-нибудь обрету покой. Я работаю над трудной частью. Я буду продолжать работать над этой частью в надежде, что однажды… может быть… я смогу продвинуться вперёд, чтобы думать о чём-нибудь другом.
Этот день ещё далёк. Лучше не зацикливаться на этом слишком сильно. Я понимаю, что почти все стоят. Мне пока не нужно уходить, поэтому я направляюсь к кофемашине. Всегда есть люди, которые остаются. В некоторые дни, когда встречи длятся дольше, мне приходится уходить сразу после них. В такие дни, как сегодня, если я уйду немедленно, то приду на свою ночную работу слишком рано, что будет означать, что мне придётся ждать начала своей смены. Я говорю себе, что это причина, по которой я остаюсь. Правда в том, что я одинока. Люди, которые приходят сюда, не идеальны. Я совсем не ощущаю, что вписываюсь, что я принадлежу… но и не чувствую себя полным аутсайдером. Я чувствую, что могу дышать, совсем немного. Так что я остаюсь.
«
Я наливаю себе дымящуюся кружку и добавляю немного сливок.
— Привет, Шеннон, — я слышу голос Марка позади себя.
— Привет, — отвечаю я, поворачиваясь, держа кружку обеими руками.
