– Отметить удачный налет. В отличие от вас я не получил удовольствия прошлой ночью. Так что если вы не хотите пососать мой член, как предложила мне Дейдре, я пожелаю вам спокойной ночи.
Розалин затаила дыхание. Ужас пронизал все ее существо. Неужели такие вещи делают?
Сознательный вызов в его глазах ответил на ее вопрос.
Потрясение вызвало острую пульсирующую боль. Розалин хотела возразить, попросить, чтобы он не уходил, сказать, что, если он позволит этой женщине так прикасаться к нему, между ними все будет кончено.
Но как что-то может быть кончено, еще не начавшись?
Розалин опустила глаза и отвернулась. Красивый, благородный воин, за которым она наблюдала в окно шесть лет назад, больше не существовал. Она почувствовала, что больше не хочет смотреть на человека, который его заменил.
Звуки пирушки продолжались до глубокой ночи. Что они делают? Что он делает? Неужели та женщина действительно…
Черная дыра в груди Розалин, казалось, росла все больше и больше. Почему она переживает?
Насмешливые слова заполнили ее воображение и не давали уснуть, пока истощение, физическое и моральное, наконец не усыпило ее.
Бойд так и не вернулся.
Розалин проснулась смирившейся, хотя и не отдохнувшей. Она будет вести себя как можно лучше, пока брат не заплатит выкуп, который они назначат за нее. Что еще она могла сделать? Скоро это останется только в памяти отдаленной, неприятной, болезненной.
Она поела немного хлеба, сыра и сушеной баранины. Все это ей принесли вскоре после ухода Бойда. Очевидно, он не совсем забыл про нее. Розалин осмотрелась в палатке. К сожалению, в кувшине не было воды, так что она не могла помыться. Расческа и кусок мыла, лежавшие рядом, словно насмехались над ней.
Грязь, однако, сильно ее раздражала, и Розалин уже собралась с мужеством, чтобы обратиться к своим тюремщикам Дугласам, когда один из них вошел в палатку, неся еще одну тарелку с едой. Среди прочего она, к своему восторгу, обнаружила яблоко.
Со спиной, не гнувшейся, словно древко копья, воин прошел в палатку и поставил деревянное блюдо с едой на сундук сэра Алекса. Он был, вероятно, всего на несколько лет старше Малкольма, но его мрачная физиономия и борода напомнили ей о его «черном» родственнике.
– Вам еще что-нибудь нужно? – Он обращался к стене позади нее самым недовольным голосом, который она когда-либо слышала.
Щеки Розалин зарделись, но некоторые нужды нельзя было игнорировать. Идея использовать ночной горшок в таком маленьком и решительно лишенном уединения месте не прельщала ее.
– Я не думаю, что у вас есть уборная поблизости.
Молодой Дуглас все еще избегал ее взгляда, но она видела, что ее вопрос смутил его так же, как и ее.
– Мне поручено сопровождать вас, когда у вас возникнет нужда.
Нужда у нее уже возникла – ноги буквально рвались танцевать. Утро было холодным и туманным, но свежий воздух был так приятен, когда он вывел ее наружу и ждал на небольшом расстоянии, пока она делала свои дела.
Остальные жители лагеря, должно быть, еще спали после вчерашнего празднества, поскольку вокруг было тихо и мирно. Розалин огляделась и увидела несколько маленьких зданий на окраине лагеря, рядом с одним из них был сад, раздавалось кудахтанье кур, несколько овец паслись на склоне холма, около большого дома стояла тележка с сельскохозяйственными орудиями. Ей хотелось задержаться, но молодой охранник повел ее обратно. Прежде чем он ушел, она спросила:
– Мне нужна вода, чтобы умыться, и ванна, если ее можно найти.
Его губы сжались, словно он хотел отказать:
– Я посмотрю, что можно найти.
Спустя некоторое время Розалин была на седьмом небе от счастья. Большую деревянную кадку, изнутри обитую льном, внесли два воина, чья обязанность, должно быть, состояла в том, чтобы выполнять черную работу. Кадка была наполнена холодной водой, но это Розалин было не важно. Как только мужчины вышли, она сбросила с себя одежду, схватила мыло и расческу и погрузилась в блаженное чувство быть снова чистой. Из скромности она не сняла только сорочку. Розалин соскребла с себя грязь и вышла из воды, чувствуя себя посвежевшей, но замерзшей. Она дрожала – с нее капала вода. Слишком поздно она сообразила, что забыла попросить сухое полотно, чтобы вытереться. Дотянувшись до сундука Бойда, который был ближе к ней, она открыла его и увидела стопку аккуратно сложенных льняных полотен. Она взяла одно и обернула его вокруг себя.
Но с учетом мокрой насквозь сорочки и отсутствия какой-либо другой одежды полотно служило слабым утешением. Конечно, Розалин могла снять сорочку и надеть свои пропахшие гарью, грязные после путешествия платья или позаимствовать одну из чисто выстиранных рубашек, которые заметила в сундуке. Решение было несложным.
