– Я не о том. Почему ты здесь, а не в Мироуне? Разве Эдорион не нашел женщину, чтобы она присмотрела за тобой?
– Нашел, да только ей нужны были денежки лорда Эдориона, а не я. У нее своих шестеро. А здесь мне хорошо. Мастер Бурдин кормит меня до отвала, а за это всего-то и требует, чтобы я ухаживал за лошадьми. Поил их, чистил да задавал им корму. Мне это нравится, лорд Мэт. Плохо только, что он не разрешает мне ездить верхом.
Позади кто-то прочистил горло.
– Меня послал лорд Талманес, милорд. – Даже по кайриэнским меркам Нерим, сухопарый, седовласый малый с узким, вечно унылым лицом, был мелковат. – Пусть милорд простит меня, но боюсь, эти пятна уже не сойдут с белья милорда, однако, если милорд позволит, я его малость подлатаю. – Под мышкой кайриэнец держал коробочку со швейными принадлежностями. – Эй, малец, – распорядился он, приметив парнишку, – принеси-ка воды. Воды для милорда, да побыстрее. – Нерим ухитрился одновременно и поднять фонарь, и отвесить поклон. – Не соблаговолит ли милорд войти в палатку? Ночной воздух не слишком полезен для ран.
Быстренько уложив Мэта рядом с его постелью – "ведь не захочет же милорд пачкать свое одеяло", – Нерим принялся смывать запекшуюся кровь, а потом и зашивать порезы. Процедура была не из приятных, но в присутствии Олвера Мэту оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть.
Пытаясь отвлечься и забыть про иглу Нерима, Мэт указал на висевшую у Олвера на плече поношенную холщовую торбу:
– Что у тебя там?
Олвер прижал'Торбу к груди. Красивее мальчонка, конечно, не стал, но выглядел куда аккуратнее, чем прежде, и одежонка вроде бы справная, и башмаки крепкие.
– Тут все мое, – с вызовом заявил он. – Я ничего не крал. – Спустя мгновение паренек все же развязал'Торбу и принялся выкладывать содержимое. Запасные штаны, две рубахи и носки он просто отложил в сторону и принялся хвастать своими сокровищами: – Это перо красного ястреба, лорд Мэт, а вот этот камушек точь-в-точь такого цвета, как солнышко. – Выложив маленький кошелек, он добавил: – У меня там пять медяков и серебряный пенни. А вот тут, – мальчишка развернул тряпицу и показал перевязанную веревкой деревянную шкатулку, – игра в змей и лисичек. Ее отец смастерил, он расчертил доску… – Олвер поморщился, как от боли, и продолжил: – А вот у этого камушка, вы только гляньте, рыбья голова. Откуда он у меня, я и сам не знаю. А вот черепаший панцирь – с синими полосками.
Вздрогнув от очередного укола иглы, Мэт протянул руку и потрогал коробочку. Все– таки с его памятью происходило что-то чудное. Он знал, как играют в змей и лисичек, но понятия не имел откуда, ибо, насколько мог припомнить, сам никогда в эту игру не играл.
– Славный у тебя черепаший панцирь, Олвер. У меня когда-то тоже был такой, только зеленый. – Запустив руку в свой кошель, Мэт выудил оттуда две золотые кайриэнские кроны и протянул пареньку: – Добавь их к своим деньгам, Олвер. Всегда надо иметь в кармане чуток золотишка.
Олвер со смущенным видом принялся складывать свои вещи обратно.
– Я не побираюсь, лорд Мэт, а честно отрабатываю свой ужин. Я не попрошайка.
– Да у меня и в мыслях не было ничего подобного. – Мэт старался придумать, за какие такие заслуги он вручил мальчугану две кроны. – Просто я… Мне нужен посыльный, вот в чем дело. А солдаты все заняты, у них свои обязанности. Ну и конечно, тебе придется самому заботиться о своей лошади – больше некому.
Олвер привстал:
– О своей лошади? – недоверчиво переспросил он. – У меня будет своя лошадь?
– Конечно. И еще – меня зовут Мэт. Хоть раз назовешь лордом – я тебе нос узлом завяжу… – Мэт дернулся и взревел: – Чтоб тебе сгореть, Нерим, это ж нога, а не говяжий бок!
– Как будет угодно милорду, – пробормотал Нерим. – Благодарю милорда за мудрое наставление. Нога милорда не говяжий бок.
Олвер нерешительно потрогал свой нос – не иначе как задумался, можно ли его завязать узлом.
Мэт со стоном откинулся назад. Ну вот, еще и мальчишку навязал себе на шею. Добро бы для его же блага, но ведь теперь паренек вечно будет торчать поблизости, а кто знает, когда Отрекшиеся вновь попытаются поубавить в мире число таверенов. Ну да ладно, ежели план Ранда сработает, одним Отрекшимся скоро будет меньше. Но будь на то его, Мэта Коутона, воля, он бы ни во что не совался и сидел тише воды, ниже травы до тех пор, пока Отрекшиеся не выведутся вовсе.
Вступая в помещение, Грендаль попыталась не выглядеть удивленной, но ее наряд сделался черным прежде, чем она совладала с собой и вернула ему прежний дымчато– голубоватый цвет. Трудно было поверить, что эта палата находится в здании Совета Иллиана, – так обустроил свое жилище Саммаэль. Впрочем, она бы сильно удивилась, вздумай кто-нибудь самовольно заглянуть в резиденцию "лорда Бренда".
